|

Встреча Биньямина Нетаниягу с братьями и сестрами погибших

Премьер-министр Биньямин Нетаниягу с супругой Сарой встретились с братьями и сестрами погибших солдат.

ראש הממשלה בנימין נתניהו ורעייתו הגב' שרה נתניהו במפגש עם אחים שכולים וחברי ארגון יד לבנים Photo by Kobi Gideon / GPO

ראש הממשלה בנימין נתניהו ורעייתו הגב’ שרה נתניהו במפגש עם אחים שכולים וחברי ארגון יד לבנים Photo by Kobi Gideon / GPO

На встрече присутствовали Хадас Мошаль, Фрида Шнайдерман, Шмуэль Морено, Лирон Коэн, Таль Шейнбрум, Матан Элиягу, Ярин Робель, Галь Кармели, Ики Апнер. На встрече также присутствовали председатель организации «Яд ле-баним» Эли Бен-Шем и генеральный директор Рахель Ланиадо.

 Премьер-министр сказал: «Страдание братьев – особенное, поскольку зачастую есть и идентификация с погибшим братом, и глубокое понимание страдания родителей. Поэтому на самом деле это вдвойне трудный путь. Это очень трудно. Братья несут это бремя, и хорошо, что пришло время признать это страдание, которое, конечно, невозможно игнорировать. Я помню наши с братом отношения, которые влияют на меня долгие годы». (Пресс-релиз)

Множество книг и фильмов создано о брате Биньямина Нетаниягу — Йони Нетаньягу, погибшем в операции Энтеббе

0000 Yoni

Известный советский и израильский сценарист и режиссер Семен Винокур снял свой фильм «Йони» — о Йонатане Нетаниягу – старшем из трех братьев Нетаниягу — который погиб в ходе операции израильского спецназа по освобождению заложников в угандийском аэропорту Энтеббе.

Семен Винокур во время работы над фильмом сроднился со своим героем и стал воспринимать его, как брата.

Вот, что он пишет:

…Но всё время Йони хотел учиться.
Едет в Гарвард. А тут же у нас война — он обратно… После войны — снова в Гарвард… А у нас — новая война…Снова возвращается…
В 1976-м году – командир спецназа. Это и вершина его военной карьеры, и  конец жизни. А жизни-то той было всего 27 лет…
***
Операция в Уганде, лихая, «наглая», практически им разработанная. Её изучают во всех военных академиях мира и «ахают», как это круто все было сделано.
Самолеты приземлились в Уганде, из них выехали две машины с израильтянами, переодетыми в угандцев. За пятнадцать секунд от первого выстрела до последнего они освободили всех заложников.
Йони знал, что не вернется с операции, как бы лихо она ни была закручена.
Он получил очередь из «калашникова» в грудь и плечо.
Умирает в самолете.
Так становится Героем Израиля.
…Но только для такого Йони он бы фильм не делал.
Что же Винокур вычитал о нем в письмах?
Что герой Израиля, символ доблести, смелости, командир спецназа, подполковник в свои 27 лет и так далее, и так далее, что он – Йони — глубокий и очень одинокий человек.
Очень ранимый.
Он хотел понять, в чем смысл жизни и всех этих страданий и жертв, которые приносятся.
Очень хотел любить… и чтобы его любили. Такая незащищенная душа предстала перед Семеном.
Режиссер делал фильм не о воине, а о человеке ищущем. Подкупил он его своей болью.
Письма его грустные, без бравады, очень правдивые, а последнее, перед смертью, так совсем.
Пишет он Брурии – своей последней любви. Пишет в самолете, когда они уже летят в Уганду:
«Я нахожусь в критической стадии своей жизни, в глубоком внутреннем кризисе. Вспоминаю безумный и жалкий вопль из пьесы: «Остановите мир, я хочу сойти!». Но невозможно остановить сумасшедший шар…и поэтому хочешь — не хочешь, живой или мертвый…ты здесь».

Он, Йони, искал, на самом деле, эту связь, которая называется Любовью. Он искал ее в любви к стране, к женщине, родителям, друзьям, братьям… к людям вообще…
А жизнь заставляла воевать, ненавидеть…И он, измученный этим противоречием, стонал:
«До каких пор будут эти жертвы, им нет конца?!».
Он мечтал о мире. Эта тема — почти в каждом его письме!..
— Хорошо, что у меня есть ты, моя Брур, и хорошо, что есть место, где преклонить усталую голову… Всё будет в порядке, — писал он, обращаясь к жене.
Он пишет: «Все будет в порядке», но летит на операцию, зная, что погибнет.
Он говорит своему другу: «Не вернусь».
Премьера фильма прошла в Иерусалиме. На премьере были все друзья Йони из спецназа, родственники, правительство.
Режиссер волновался, что они найдут массу неточностей, особенно спецназовцы, придерутся, что не так они целились, не так стреляли, не так показана операция и поэтому вышел из зала в начале просмотра, и пришел к концу, когда уже шли титры.
Он заходит в зал. Темнота. Титры проходят. Зажигают свет. Тишина. Гробовая, тишина.
Первая его мысль — тихо отвалить.
Тишина длится минуту, две, три.
Вдруг – смотрит: стоит парень рядом, такой крутой, под два метра, явно оттуда, из спецназа… и глаза его мокрые. Все тихо подстанывают. И тут первый кто-то начинает хлопать. Ну и все обрушиваются. Не стесняются чувств, жесткие, никогда не плачущие… плачут.
Потом к Семену подвели отца Йони, Бен-Циона, уже тогда ему было под 90. Он сказал фразу, которая лишний раз подтверждает, что чувства побеждают любую ментальность…
Он сказал: «Должен был прийти русский режиссер, чтобы сделать самый израильский фильм о Йони»
— Что же произошло? – спрашивает режиссер.
Все просто почувствовали, что место Йони пусто. Уже нет таких романтиков. Таких подполковников, генералов, политиков. Такой боли нет. Нет этого вопроса: для чего живу? Вопроса, который пылал в нем.
На смену пришло холодное, расчетливое время. Новое. Безжалостное. Эгоистичное.
Сменились эпохи.

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

HOB. KOMMEHT.:

Новое на сайте

Архивы

Новости партнеров: haifainfo.ru