|

Странички судеб алии. Незнакомый Геннадий Бер

К читательскому вниманию — рубрика «Странички судеб современников», «Странички судеб алии». Ее открывает рассказ о режиссере-постановщике из Хайфы Геннадие Бере

Живя в одном городе, периодически сталкиваясь по работе или на каких-то мероприятиях, зачастую мы и не подозреваем, что общаемся с человеком с необычной судьбой, жизненные вехи которой совпадают с вехами строительства страны, которой больше нет на карте мира. Весь его жизненный путь до приезда в Израиль, прошедший через трудные километры БАМа, стал хорошей школой воспитания, давшей индивидуальное мировоззрение на все происходящее и подготовившей его сегодняшнюю режиссерскую карьеру.

Б-А-М!

На одной из фотографий, который хайфский режиссер Геннадий Бер достал из своей сокровищницы —  старого чемодана с работами давно прошедших дней, мы видим их автора  — молодого художника и скульптора с романтической внешностью. Он сидит возле возле макета своего монумента «Вечная память павшим за советскую власть»,  выигравшего конкурс на БАМе  и по иронии судьбы спустя годы ставшего памятником ушедшей в небытие стране. Это расколотая на части пятиконечная звезда – напоминание о том, как были разрублены красноармейцы и жители села Душкачан в Бурятии белогвардейцами.

Когда Бер уезжал «на материк» и начались времена искоренения всего, что было связано с «коммунизмом», монумент оставался стоять – памятником тому времени и стране, в которой росли, учились и которую строили. Возможно, он и теперь – на месте. Как оказалось, монумент стал хорошим ориентиром для летчиков, которые заходили на посадку на аэродром, построенный в 15 километрах от Нижнеангарска. К боковым поверхностям звезды приварили отражающий никель, так что и в непогоду она была хорошо видна летчикам, а ночью «маяк Бера» освещался прожектором.

2a.jpg4a.jpg

На счету у Геннадия еще 4 построенных монумента, в том числе, памятник – самолету Б-40, который «прокладывал» БАМ (в каком-то роде зеркальное отражение КВЖД) и проводил топографическое исследование местности в 1938-1939 годах и по неизвестным причинам упавшего в болото.  Когда в районе Северо-Муйска строили вертолетную площадку, то нашли этот обшитый тканью самолет со скелетами летчиков.

Вообще же, как говорит Бер, в непростые времена напряженных отношений с Китаем, задачей советской власти было сосредоточить у границы побольше молодежи, перед которой и поставили задачу строительства Байкало-Амурской магистрали, растянувшегося на долгие годы.

Оказался на БАМе в числе добровольцев и молодой парнишка, обуреваемый стремлением к новой неизведанной жизни, духом романтики и авантюризма. Он собирался пробыть на БАМе 1 год, а проработал художником 11 лет.

Геннадий родом из Ленинграда, который остался для него, как и для целого поколения, эпохой воспитания, символом культуры. Он закончил Ленинградский педагогический институт имени Герцена по специальности преподаватель изобразительного искусства.

Огромнейший опыт создания наглядной агитации Геннадий приобрел в армии. Еще на пересыльном пункте в Калинине, по дороге к месту службы в Карелию удивил офицеров умением писать плакаты одновременно двумя руками (он – левша, это подарок судьбы: обеими руками все делает одинаково).

— Все вон, — сказал офицер остальным кандидатам в художники, а ты остаешься.

Маляр-художник

Вот так он стал художником – в армии, а затем на БАМе, куда попал по  путевке обкома ВЛКСМ, которую давали строго по рекомендации. В обкоме Беру подсказали: «Езжай на БАМ, там будет молодежь, и школы будут строиться. Вот тебе и практика в качестве учителя рисования, преподавателя изобразительных искусств».

Но как оказалось, еще некому было учиться, и школы были не построены.  Молодежь была, а вот детей не было, еще женам не разрешалось туда приезжать. Хотя потом за полтора месяца двухэтажную бревенчатую школу все же построили.

И должности художника поначалу на БАМе не было, Геннадий числился маляром 7-го разряда: раз рисуешь – значит маляришь! Утром появлялся на участок, отмечался, а потом шел во вновь созданную мастерскую Бамдальнестроя. Надо было создавать наглядную агитацию в любых ее проявлениях.

Вначале он жил в Уояне, на северо-западном участке Байкало-Амурской магистрали в Бурятии, потом в Нижнеангарске, Северо-Муйске, потом опять Нижнеангарске.

Это были незабываемые годы. Случалось, и смерть заглядывала в глаза: на одном из переходов Бера чуть не убила рысь, была трудная каждодневная работа, неразлучная дружба и сумасшедшая любовь, а также увлечение фотографией: съемки удивительной северной природы и походы с фотоаппаратом на медведя в тайге.

На одной из фотографий мы видим молодого медведя (3-х летку – уточняет Бер) с воинственно поднятой холкой, косолапо поставленными вовнутрь  лапами – признак того, что медведь пошел в атаку.

1a.jpg

500 –метровка быстрого бега спасла будущего режиссера от гнева рассерженного хозяина тайги, вышедшего из бурелома на замечательный запах сгущенки, которой предприимчивые фотографы обмазывали рельсы, выманивая зверя из тайги. Для этой цели они, не скупясь, закупали 3-х литровые банки сгущенки.

Период его работы на БАМе ознаменовался участием во множестве художественных выставках, в том числе, международных, например, в Монголии. Его работы – это и окружавший художника таящий опасности и одновременно прекрасный мир, это и запечатленные художественной кистью интересные моменты жизни.

Бер упомянул только об одной из картин – на фоне голубого неба, простирающегося над заснеженной землей – силуэт вертолета и несущийся по небу на тросах прикрепленный к нему рояль. Как рассказал режиссер, для того, чтобы доставить рояль в клуб, завотделом культуры Северо-Байкальского района известная всему БАМу своей бурной деятельностью Надежда (пианино ее не устраивало) приказала пробить в крыше клуба для доставки рояля дыру.

Сюрреалистическая действительность, сюрреалистическая, сделанная с хорошим чувством юмора картина!

Операторская и режиссерская карьера

Его операторская карьера началась с участия в автопробеге по бездорожью в Советском Союзе на японских машинах Nissan Patrol и продолжилась во время учебы на престижных телевизионных курсах в Москве.

В Израиль Бер приехал в 1995 году уже профессиональным режиссером – оператором и сразу устроился на работу в студию классической анимации в Тель-Авиве.

Сегодня в Хайфе ни одно серьезное городское мероприятие с участием выходцев из бывшего Союза не обходится без участия Геннадия Бера. Работая в Бейт Оле, режиссер участвует во множестве проектах, в том числе, совместных с музеем Яд Вашем, снимает документальные ленты из жизни общины, а также знаковые, такие, как «Гуш Катиф, который мы потеряли»,  «Несокрушимая скала милосердия», и создает своеобразную летопись алии с интересными страничками из нашей жизни.

Татьяна Климович

Фото предоставленные Геннадием Бером и автора

2a.jpg 

В мастерской с макетом памятника

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

HOB. KOMMEHT.:

Архивы