|

Татьяна Климович: Политики об алие. Круглый стол Лимуда.

Поводом к проведению в рамках фестиваля Лимуд в Беер-Шеве  круглого стола на тему «Алия: Иммиграция или алия из стран бывшего СССР» стала книга бывшего главы Бюро по связям «Натив» Якова Кедми «Безнадежные войны», наделавшая много шума (в основном в ивритоязычных СМИ).

В дискуссии (ведущий Аарон Мунблит) участвовали три политика, профессионально занимавшиеся алией из бывшего СССР: Хаим Чеслер, который отвечал за алию из бывшего Советского Союза с 1993 по 1997 годы в качестве главы представительства Сохнута в Москве, бывший глава израильского Бюро по связям с евреями Восточной Европы («Натив») Яков Кедми и председатель правительственной коалиции, член Кнессета Зеэв Элькин (до репатриации организатор официальной сети обучения иврита и генеральный секретарь движения «Бней Акива» в СССР, после репатриации — член парламенских комиссий Кнессета 17 и 18 созывов, в том числе, по вопросам алии, абсорбции и диаспоры).

Если слово эмиграция означает переезд из страны, где родился, вырос и жил – в другую страну, а репатриация — возвращение на родину предков, так же как и «алия» — восхождение в Иерусалим, в Израиль, то применим ли этот термин по отношению к миллиону евреев из бывшего СССР, который, как утверждает Кедми, он «повернул» в Израиль, не дав осесть в Америке?

Началу процесса выезда евреев из бывшего СССР предшествовала длительная борьба. За что она велась – за свободную эмиграцию из страны или возвращение в Сион? Таков был первый вопрос, поднятый за круглым столом.

По мнению Хаима Чеслера, это была борьба за репатриацию в Израиль. Чтобы отстоять это право евреи платили высокую цену, теряя работу, становились отказниками, попадая в заключение. Подзадача главной задачи быть евреем, вести еврейский образ жизни и реализовать свое право на репатриацию — была борьба за свободный выезд из СССР, которая являлась частью демократизации СССР и получила широкую поддержку в мире.

По версии Зеэва Элькина, существовало 4 модели поведения советских евреев – 2 эмиграционных (за право репатриироваться в Израиль и за право свободной эмиграции) и 2 неэмиграционных (за еврейскую идентификацию, изучение языка, культуры и истории и за права человека в СССР). Эти 4 варианта встречались в разных абсолютно сочетаниях. Самой распространенной моделью была борьба за репатриацию в Израиль и еврейскую идентификацию, которая иногда была первичной.

— В СССР борьба шла за выезд евреев в еврейское государство, и никогда не велась за что-то другое, — считает участник этой борьбы Яков Кедми, переходя к вопросу о пресловутом «отсеве» части уезжающих из СССР в другие страны (вместо Израиля) и о повороте этого потока в Израиль:

— Когда эта борьба стала давать плоды, и евреи бывшего СССР стали получать разрешение на выезд в Израиль, то стало наблюдаться явление отсева, или на иврите, «нэшира». Тогда постфактум, выезжая, те люди, которые выбрали другой маршрут – не в Израиль (часть из них принимали участие в борьбе за выезд в Израиль), стали задним числом объяснять, что в сущности они имели ввиду, когда говорили «шлах эт ами – вышли наш народ» – куда, неважно. Но будучи в СССР, они утверждали, что это делается во имя благородной цели – возвращения или права евреев жить в еврейской стране. Никто из них не говорил, что цель – переезд наших евреев в Бруклин. Об этом говорили в Риме. Об этом говорили в Нью-Йорке. До выезда из Советского Союза. Поэтому вся борьба шла под флагом, под девизом – борьбы евреев за алию в Израиль…

1 октября 1989 года американский Конгресс принял решение об отмене права на иммиграцию в США для граждан, покинувших СССР по вызову в Израиль. Американские власти приняли решение о том, что оформление документов для эмиграции из СССР в США должно быть переведено из Рима в Москву. Но если бы советские евреи, как прежде смогли попадать из СССР в Вену и Рим, то решение американцев не стоило бы той бумаги, на которой оно написано, — утверждает Яков Кедми. — Достаточно, чтобы там перед посольством США за несколько недель собралось несколько тысяч человек, которые бы устроили демонстрацию, как американское общественное мнение потребовало бы от властей изменить решение. Поэтому Кедми предложил премьер-министру ввести новый порядок в посольстве: люди будут получать визу, только когда покажут билеты на выезд в Израиль через Бухарест или Будапешт (где к тому времени были созданы базы «Натива»), разработав  «механизм процесса репатриации», основанный также на хорошем знании ментальности советских людей. Таким образом в конце 80-х советские евреи вместо того, чтобы эмигрировать в США репатриировались на историческую родину.

При этом возникает вопрос о правомерности действия Израиля, как демократического государства, по поводу того, что оно перекрыло возможность ехать в Америку и другие страны вместо Израиля. И именно он был задан ведущим участникам дискуссии.

Яков Кедми:

— Я не осуждаю евреев за то, что они хотели поехать туда, где лучше. Я всегда говорю, если бы Швейцария принимала евреев, евреи бы поехали в Швейцарию, а еще лучше в Лихтенштейн, в Люксембург. Но эти страны не принимали. Поэтому евреи ехали туда, куда им удавалось. Претензии были к тем, кто создавали эти условия в обход международных законов, обманывая все и вся (по крайней мере, государство, которое присылало евреям вызов). Но это совсем другая история. Цель государства Израиль была одна единственная: обеспечить безопасность евреев в тех странах, где они живут, и обеспечить выезд в Израиль тех, кто этого хочет. Еврейское государство — не туристическое агентство и не служба по удовлетворению капризов каждого еврея: где и как он хочет жить. Если еврей хочет жить в Австралии – это не наше дело, даже если он хочет уехать из Советского Союза. Это между ним, австралийским правительством и властями той страны, где он живет. То, что до 89-го года государству не удавалось вернуть историческую справедливость – это на совести тех, кто этим занимались, и их партнеров в России, и их партнеров по борьбе за евреев России в других странах. Американское правительство никогда не было заинтересовано, чтобы евреи из бывшего СССР ехали в Штаты, единственное, что они уступали еврейским организациям. Об этом я слышал не раз и не два от американских чиновников, которые говорили: мы знаем, что это противоречит международным и американским законам, но если мы начнем возражать, тут же «ваши» же евреи обвинят нас в антисемитизме. Это значило – занимайтесь проблемой советских евреев сами. Но израильское правительство не было к этому готово, по крайней мере, оно действовало не эффективно. Предпринятые мною шаги были самостоятельные действия под формальной эгидой Израильского правительства. Ни в израильском правительстве, ни в Израиле никто не понимал этих действий.  А что касается борьбы и взглядов американских еврейских организаций на то, что существует свобода выбора, и каждый еврей, который уезжает из страны, имеет право поехать, куда хочет, и ему надо помочь – эта правда не прошла испытание при выезде евреев из Эфиопии: ни одна еврейская американская организация не вспомнила о том, что им также полагается право выбора. Вся борьба еврейских организаций была направлена на то, чтобы эфиопские евреи ехали в Израиль. И пусть эти организации не говорят о свободе выбора —  у них свобода выбора селективна – по цвету кожи и по их интересам…

Если Яков Кедми – известный московский диссидент Яша Казаков — начал свою деятельность с того, что это в январе 1967 года в возрасте 19 лет прорвался в израильское посольство в Москве, где задал сакраментальный вопрос работникам «Натива», как он может уехать в Израиль, то харьковчанин Зеэв Элькин поначалу абсолютно не собирался уезжать в Израиль.

Зеэв Элькин относит себя к молодому срезу алии 90-х годов – студенческому. Иврит Зеэв начал учить в подпольные годы еще школьником вопреки желанию семьи. Когда появились первые официальные курсы иврита, из живого любопытства продолжил изучение иврита на официальном курсе в Харькове, где в декабре 88-го года в общей сложности обучалось 30-40 человек. Когда в октябре-ноябре 89 года Элькин стал в Харькове преподавателем иврита, занимался организацией преподавания иврита и стал главой организации преподавателей иврита, в этой системе обучалось уже 3000 человек:

— Скачок произошел вообще за 2-3 месяца, потому что еще летом на курсе было всего 30 человек.

Почему это случилось? Потому что закрылась возможность ехать в Соединенные Штаты. Российское, советское еврейство, когда поднялось и сказало: «мы уезжаем», оно собралось ехать в Соединенные штаты. И эта пропорция, кто учил иврит – она в этом смысле очень показательна: 95 % евреев, если не больше, собиралось уезжать в соединенные Штаты. Часть — потому, что давно хотели это сделать, часть -потому что колебались, но боялись, что завтра это будет невозможно (по предыдущему опыту), часть — потому что боялись волны антисемитизма в тот момент в Советском Союзе.

Это было на моих глазах, они говорили, что их родственники уехали, а у них сейчас нет выхода, потому что американское посольство в сентябре 89-го сказало: мы сейчас не хотим этим заниматься – приходите потом. То есть люди уже приняли решение уехать, а в Соединенные Штаты ехать невозможно. Поэтому единственный вариант, который у них оставался – ехать в Израиль.

А дальше произошла очень интересная штука. Они сказали: раз мы едем в Израиль, значит надо учить иврит и что-то знать об Израиле. И в этот момент (так устроена человеческая психика), они себя убедили, что они хотят ехать в Израиль. Это происходило у меня на глазах: люди, которые начинали учиться по необходимости, через месяц – 2 — 3 становились ярыми патриотами Израиля, ярыми сионистами, говорили, что надо ехать только в Израиль. И в это смысле совершенно неправильно называть эту алию 89 – 90 и 91 годов «колбасной алией». Она таковой не была, она может быть так начиналась. В тот момент, когда люди приезжали в Израиль, они на самом деле были глубоко убеждены, в подавляющем большинстве, что это очень правильный шаг, и это замечательная страна. Такова человеческая психология…

Когда еврей выезжает по каким-либо причинам в Израиль из страны исхода, но в конце-концов приезжает в Израиль – это сионизм и это алия – подвели черту под первой частью дискуссии участники круглого стола.

 

 

Фото автора

 

 

 

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

1 KOMMEHT

  1. Шеин Марк.
    Ну что ж, посидели, поговорили и что? Всё остаётся людям: разгребать нужники Израильских политических творений.

    И ведь ни слова, каков же выход, но выход очевиден, но боятся вслух сказать, что поганой метлой надо вымести: во-первых Избирательный закон, партийных списков, да вся элита правящая горло перегрызёт, коль кто заикнётся в этом.

    С изменением этого закона им не видать, как своих ушей правительственных кресел и льгот непомерных.

    А гнать,гнать их надо непременно и чем скорей, тем безопасней для страны и здоровья для людей.

    Ведь врачи бастуют не спроста, последние жилы надрывают, чтоб как-то концы с концами в жизни свести.

    А нет врача, таблеток нет, нет процедур глядишь больной уже концы отдать готов, но это власти не волнует у них сегодня день большой, подарок им под задницы подводят, как раз возможно суммой от врачей сокрытой.

    Эх, люди, люди не человеки вы…

    Где солидарность ваша профессиональная, клятва врачебная, вы же видите с каким надрывом коллеги ваши защищаются, присоединиться бы и вам, закрыв приёмы властных лиц, может подумают на,что деньжищи тратить. И никуда они без вас не денутся, спецы на время забастовки поедут в этот огненный котёл навряд ли, а если всё ж решаться, то вспомним: как с штрейкбрехерами следует встречаться.

    И только вместе, только плечом к плечу, заставить можно власти, разуть глаза и может быть понять что далее сопротивляться ведь весьма опасно, можно многое и потерять и даже жизнь когда народ поймёт, что жизнь мерзка по вашей воле.

    Натания. Шеин Марк.

HOB. KOMMEHT.:

Архивы