Литературное творчество. Лена Сорски. О пользе первого поцелуя — памяти Ханоха Левина
Представляем рассказ Лены Сорски из города Рамле, работающей в отделе абсорбции муниципалитета, участницы ансамбля «Квинтаплюс», занимающейся литературной деятельностью — «О пользе первого поцелуя!» , посвященного памяти Ханоха Левина
Как рассказывает Лена Сорски, рассказы «написались» внезапно, как-то само-собой. Возможно от ностальгии по прежним временам
— Здравствуй, Тика.
— Здравствуйте. С кем я говорю?
— Это я, Тика… Я вернулся.
— Да кто это?
— Не помнишь… Средняя школа. Зима. Ты возвращалась домой после уроков.
У Зелёного переулка, на углу, мальчишки раскатали на тротуаре каток. А ты не заметила, поскользнулась и упала. Все мальчишки засмеялись и только я…
— Сом! Это ты?
— Хе-хе, да вроде я. Вот хотел бы вернуться.
— Нет, Сом, не стоит. Это не серьёзно. Твой поезд давно ушёл. Я готова была принять тебя тогда, помнишь? Год назад. Но ты сам ушёл и больше не вернулся. Не позвонил даже, чтобы попытаться хотя бы поговорить со мной, объяснить… Подозреваю, что ты ушёл к Лиме. Ушёл, несмотря на все мои предостережения.
— Да, Тика, да. Только сейчас я понимаю, как ты была права.
— Ага, приятно слышать, что теперь ты признаёшь мою правоту и как побитый пёс виляешь хвостом. Ну, и как там Лима?
— Она надула меня. Вытянула все деньги. Представляешь, всё, что я копил…
— Так тебе и надо! Думал, у неё лучше будет – вот и получил. А год назад наверное думал, что я из зависти тебе про Лимкины делишки и махинации рассказывала.
— Тика, ты так нужна мне. Я уже больше недели плохо сплю и есть не могу…
Тика, а помнишь, как потом, через три дня, как ты поскользнулась, я провожал тебя домой? Мы зашли в твой подъезд… У тебя тогда ещё шапочка вязанная с головы упала. И волосы твои рассыпались по плечам. Помнишь, между вторым и третьим этажом? Шапочка такая красная с белым помпоном.
— Помню, Сом.
— Я так всегда любил твои волосы, но стеснялся прикасаться к ним. А тут в подъезде никого не было… Помнишь?
— Да, Сом, как же это можно забыть?
— Расчувсвовался я что-то. Может, я заскочу к тебе? Ненадолго…
— М-м-м, даже не знаю. Всё-таки не стоит, Сом.
— А я тогда там, в подъезде, первый раз поцеловал тебя, Тика… Я в первый раз в жизни целовался…
— Да… И я тоже…
— Наверное, не очень-то хорошо у меня получилось в тот первый мой раз…
— Да всё было прекрасно, Сом. Я-то ведь тоже до этого ни с кем…
— Так можно мне зайти к тебе, Тика?
— Куда же я денусь, Сом? Приходи.
— И ты ведь не будешь требовать от меня слишком много?
— Да чего уж…
— Ты там же?
— Ну, да. Адрес прежний.
— Спасибо, дорогая. Тогда – до завтра?
— До завтра, Сом. Я жду тебя.
«Как хорошо, что в моём возрасте память ещё не подводит меня», — думал Сом, поудобнее устраиваясь на подушке, перед тем, как выключить ночник. Он закрыл книгу и протянул руку, чтобы положить чтиво на туалетный столик. На столике стоял стакан с кипячёной водой. Рядом со стаканом, молчаливым укором первому поцелую лежали две половинки сломанной вставной челюсти. «Ничего», — удовлетворённо в полусне пробормотал Сом. «Уж Тика не станет на мне экономить. Сделает всё, как полагается. Не то, что эта аферистка Лимка. Даже на год челюсти не хватило».
