На открытии фотовыставки работ Зиновия Шегельмана, основателя фотоклуба «Цафон», фотографа с мировым именем в галерее Хайфского городского Управления алии и интеграции выступил организатор и куратор выставки Лев Тарнопольский.
Его коллеги, фотографы, знавшие Зиновия Шегельмана лично, общавшиеся с ним в клубе и на выставках, также поделились своими воспоминаниями.
Зиновий Шегельман организовал первый в Израиле международный фотосалон, и на его предложение откликнулись фотографы со всего мира, и вот тогда его израильские коллеги осознали, насколько Зиновий Шегельман, скромный и требовательный к себе, детский врач по специальности, известен и популярен во всем мире. Фотограф с мировым именем.
Об этом рассказал на открытии Виталий Кардашов, упомянув и о том, что Зиновий Шегельман, фанат фотографии, всегда прямо говорил свое мнение по поводу работ фотографов, высказывая конструктивные критические замечания. Но при том, что он всегда говорил правду и был требовательным и к своим работам, и к чужим, никогда не возникало ощущения, что он тебя обидел…
Дочь Елена, сын Влад и внук Игаль поблагодарили организаторов выставки, Льва Тарнопольского за организацию выставки.
А на этом фото, которое я сделала на открытии выставки, Елена на фоне своей любимой фотографии работы отца, где в кадре ладонь ее матери, а на ладони птенец. Так трогательно.
Несколько лет назад фестиваль PHOTO IS:RAEL, ежегодно меняющий дислокацию, проходил в огромном ангаре Яффского порта и обратил на себя внимание широкой публики. В этом году место его проведения башни Азриэли в Тель-Авиве. На фестивале будет представлено 40 выставок более чем 250 ведущих израильских и международных фотографов, в сочетании с перформансом, видеоартом, музыкой и многим другим. Фестиваль – это итоговое ежегодное событие амуты PHOTO IS:RAEL, созданной в 2012 году для того, чтобы воплотить в жизнь видение компании в области социальной работы, создания общественного диалога, исследований и привлечения внимания к художественным и общественным вопросам через язык фотографии.
Идея фестиваля – это не презентация чистого фотоискусства, и даже не фотовыставки, а «сближение сердец». Вот так – пафосно! И это работает.
На вопросы журналиста и искусствоведа Маши Хинич как, что и почему отвечает Эяль Ландесманн – человек, который придумал PHOTOIS:RAEL.
— Эяль, почему именно этот путь – путь фотографии – ты выбрал для цели сближения людей, общин, даже народов?
— Самый искренний ответ: потому что я фотограф. Фотография — это то, чем я занимаюсь всю жизнь, это тот язык, которым я владею лучше всего. И я действительно считаю, что фотография — это язык, на котором все говорят, на том или ином уровне, будь то даже картинки в вотсап. Этот фотоязык обладает огромной силой и влиянием. Если правильно использовать эту силу, можно сделать много хорошего. Революция, которая произошла с фотографией за последнее десятилетие, без сомнения, сделала фотографию самым распространенным языком в мире.
— Мир из вербального становится визуальным?
— Да. Думаю, это часть процесса – важность момента, моментальности происходящего. Но наша цель это не поиск и фиксирование «момента», а создание диалога с помощью фотографии. Если я сравниваю ее с языком, то опубликовать картинку в инстаграме это как написать слово, я же стремлюсь написать предложение. Как поэты, которые ищут нужное слово, ведущее к переменам.
— Поэты фотографии… Ты среди них? Расскажи, пожалуйста, о твоем пути в мире фотографии.
— К тому времени, когда около семи лет назад я понял – все или ничего, я говорю, конечно, о PHOTO IS:RAEL, я уже более 20 лет занимался фотографией, в основном снимал мир искусства, балета, театра. Занимался видео-артом, посвященным stills и Stop-motion анимации, одна из моих работ была номинирована на премию Грэмми. Мои занятия, к моей радости, принесли мне успех. Одно из издательств приобрело весь мой архив, посвященный театру и танцу. Но те изменения, которые произошли за эти годы со мной самим, и те, что произошли в мире фотографии, привели к тому, что я задумался, что делать дальше, что я могу сделать больше, чем просто фотограф?
— И из фотографа ты превратился в дирижера и режиссера PHOTOIS:RAEL. Кто в твоей команде? Как тебе удалось ее собрать?
— У меня много единомышленников. Председатель амуты PHOTO IS:RAEL с первого дня ее существования– Ицхак Горен. Мы основали амуту вдвоем, а теперь у нас команда из 12 человек, и все работают, по сути, добровольно, за очень-очень маленькие зарплаты, потому что мы все верим в нашу миссию.
— Мы – то есть вы — либо профессиональные фотографы, либо общественные активисты?
— Да. Мир искусства не всегда приносит финансовую прибыль, но наши маленькие зарплаты – цена за то удовлетворение, которое мы получаем, за постоянные приключения и встречи, которые происходят круглый год.
— Коли мы заговорили о деньгах, то расскажи, как тебе удается собрать необходимые суммы для организации такой огромной выставки как PHOTOIS:RAEL? Даже развеска и установка стендов стоят немало…
— Мы не получаем никакого бюджета, никаких субсидий, начинаем каждый год с нуля и должны собрать миллион шекелей для проведения такого фестиваля. Я лично очень верю в партнерство, поэтому мы сотрудничаем с посольствами, различными организациями во всем мире, фотошколами… У нас даже есть приз – «Мейтар». Плюс затраты на авиабилеты участников со всего мира, затраты на печать огромных снимков и огромный бюджет, который идет непосредственно на обслуживание выставки, страховки и прочее. Это очень серьезный вызов. Я не люблю заниматься деньгами, меня это совсем не увлекает, но если уж ввязался в эту игру, то уже занимаешься всем, в том числе и сбором пожертвований. Я верю в нашу конечную цель и это мне помогает.
— Давно хочу тебя спросить. Почему в названии PHOTOIS:RAELиспользуется двоеточие? Оно связывает или разделяет? IS:RAELили IS:REAL? На твоем фестивале показывается реальный Израиль?
— Главное, чтобы нам задавали вопросы. Если двоеточие вызывает вопрос – уже хорошо. На нашем фестивале мы ищем ответы. Что такое фотография? Ответ – photo is… Фотография — это фото-фестиваль, фото-марафон, фотовыставки, политика, деньги, общины, люди. Мы много ездим по миру, сотрудничаем с массой организацией и понимаем, что израильская тема очень чувствительна. Многие фотографы, прежде чем приехать в Израиль, сомневаются: принимать ли участие в этом мероприятии? Мы много размышляли на эту тему и пришли к выводу, что PHOTO IS:RAEL — это Израиль такой, какой он есть, к добру или к худу, невозможно это спрятать, скрыть. Мы не являемся представителями государства, а представляем самих себя, участников выставки, гостей. У нас нет государственной поддержки, и именно это дает нам возможность приглашать фотохудожников со всего мира, и мы верим, что важно вести диалог здесь, в Израиле. И это также игра слов, в которой сочетается отношение к фотографии и к Израилю. Есть «Фото Лондон», «Фото Париж», поэтому наше название напоминает о них, но в нем, в то же время, заключен вопрос.
— И этим вопросом из двух точек ты предварил мой следующий вопрос: есть ли в мире подобные модели такого фото-общинного фестиваля? Ты сделал «copy—past» или придумал что-то принципиально новое?
— Мы начинали с нуля, поэтому совершили все возможные ошибки. Есть много моделей подобных фестивалей, мы ничего не изобрели, но, думаю, наше событие отличает несколько важных уникальных вещей. Самое главное то, что мы ломаем иерархию, наш социальный аспект. Это единственный фестиваль в мире, насколько мне известно, который сочетает в себе выставочную и социальную деятельность – вместе с самыми известными в мире фотографами свои работы представляют подростки-аутисты, бедуинские дети, которые в своей деревне посещают фотокружок, старики. Мы делаем акцент на сути, а не на формальной фотографии – и это вызывает и уважение, и огромный интерес в мире. И мы очень верим в наш фестиваль. Все наши конкурсы и призы всегда анонимны – подать на конкурс может любой человек, любого возраста, из любой страны. Модель фестиваля, на который приезжают со всего мира, существует во многих странах, поэтому нельзя сказать, что кто-то копирует другого – каждый делает похожую модель с некоторыми отличиями. Такого масштаба фестивали получают государственные дотации в миллионы евро, это просто другие цифры…
— А в вашем случае речь идет о том, что вам приходится делать все своими руками…
— Да, именно так. Мы стараемся сократить расходы, выбираем более простые рамы для фотографий, стараемся быть скромнее как с точки зрения бюджета, так и в связи с общей концепцией.
— Эяль, расскажи, пожалуйста и о Photo:Voice – социальном аспекте выставки. Те люди, которые еще вчера ничего не знали о фотографии, получают возможность выставить свои работы на большой выставке в Тель-Авиве. Как они сами на это реагируют?
— Мы начали с очень маленьких групп, а теперь круглогодично работаем с огромным количеством людей, готовим инструкторов, которые по 3 месяца работаю с теми или иными слоями общества – от пожилых людей до арабских девочек. На фестивале открываются 42 выставки, представляющие совершенно разные общины со всего Израиля, людей всех возрастов. Мы обучили более ста волонтеров, работающих в различных общинах по всему Израилю – в Хайфе, Ашдоде, Беэр-Шеве… Истории разных людей лучше всего могут рассказать они сами. И дело не только в их «спасибо», а в том, что эти истории узнает большое количество людей.
— И это только подтверждает, что PHOTOIS:RAEL— это не просто недельное мероприятие, а круглогодичная деятельность вашей амуты.
— PHOTO IS:RAEL — это огромная работа, гораздо больше, чем сам фестиваль. Несколько лет назад наш фестиваль предполагал социальную активность, а теперь наоборот: это большая организация, которая, среди прочего, проводит этот фестиваль. В этом проекте сконцентрировано много важных общественных ценностей. А для нас эта работа — позитивный «драйв». Хотя работать с большими фотохудожниками — непросто.
— Как раз об этом я и хотела спросить: в рамках фестиваля будут представлены персональные выставки очень известных фотохудожников. Как вам удалось их заполучить?
— Это было очень сложно и с точки зрения организационной, и с точки зрения бюджета. Каждый год мы задаемся вопросом: кого бы мы больше всего хотели привезти? Иногда это получается, иногда нет. Для того чтобы убедить принять участие в нашем фестивале Алека Сота, мы летали в Нью-Йорк, встречались с ним, рассказывали о нашей деятельности и нам удалось его убедить. У нас нет тех денег, к которым он привык, но мы точно гарантируем, что ему будет у нас интересно.
— Потому что вы верите в то, что вы делаете… И именно поэтому вам и удается убедить участвовать в PHOTOIS:RAELтаких мастеров как Линдси МакКрам и Алекс Сок.
— Мы очень упрямые и работаем над этим год, действуем по всем направлениям, и, как правило, это заканчивается успехом.
— И еще один вопрос – о выставке «От иллюзии к реальности», подготовленной в Биробиджане компанией JDOCU.
— JDOCU – эта группа израильтян-филантропов. Все они вносят вклад в работу разных общественных организаций, это условие участия в этой группе. Это, как правило, бизнесмены, прекрасные фотографы, с огромным опытом, которые работают вместе много лет. Они ездят по всему миру и документируют еврейскую жизнь в отдаленных общинах. И уже третий раз участвуют в нашем проекте.
— Есть на PHOTOIS:RAELи исторический проект – выставки о женщинах-фотографах в Израиле, куратором которой стал историк фотографии Гай Раз.
— «Женщины — пионеры израильской фотографии» — часть исследовательского исторического проекта PHOTO IS:RAEL «Израильская фотография — от пиктограмм до современной фотографии». Это исследование посвящено женщинам-фотографам в Израиле с конца 19 века по 1970-е годы. Выставка рассказывает о 65 женщинах-фотографах. Гай проделал огромное и прекрасное исследование. Сам я был удивлен, когда услышал об этом проекте – удивлен тем, что ничего практически не знал о женской фотографии в Израиле. Куда пропали все эти женщины-фотографы? Главное – завершить эту исследовательскую работу, это только начало, и я в этом доверяю Гаю, он уже проделал огромную работу.
— Когда ты думаешь о своем проекте – об амуте и фестивале PHOTOIS:RAEL, ощущаешь ли ты свою причастность к истории, к тому, что пишешь в ней свою страницу? Или об этом рано говорить?
— Рано, наверное. Но я уверен, что через несколько лет, когда мы выживем, преуспеем, и обретем влияние, можно будет об этом говорить. Но не это наша цель, не в этом наша кредо. Грустно то, что в Израиле есть потрясающие фотографы, но нет музея фотографии или института фотографии, нет общего архива. Нет никакой культурной инфраструктуры в этой области, какие существуют во всем мире и часто обращаются именно к нам, потому что мы чуть ли не единственные представители действующей, активной организации фотографов в Израиле.
Интервью взяла Маша Хинич. Все фотографии предоставлены фестивалем PHOTOIS:RAEL
The Gardener / WARSAW /Young fruit trees covered in order to protect them from being eaten by the beards. Warsaw’s district of Saska Kepa. / 07.2013 — 09. 2014 Allotments in Warsaw have been created by the city authorities in different districts from the XIX century on. They were placed intentionally and played an important part in city plans. They assured green corridors leading from outside in to the city center that allowed the clean air circulation in the city. They were than lent to the working class with a clear goal to allow local food production. The ownership of the plot was not time limited but the owner could loose his plot if he has not followed the strict roles that obliged him to use 2/3 of the plot for the food production. If one failed to do so or if the plot was not maintained well, the plot was given to another user.In the past the plots were often an important source of food and the very basic vegetables like tomatoes, potato and onion were grown on a large scale.Nowadays typically grown vegetables are tomatoes and cucumbers together with strawberries and fruit trees.The allotments in Warsaw have 1100 hectares. In Poland the number of single plots is estimated at 1 billion and the number of people from families that uses the allotments at 4 billions. The allotments union i Poland is strong and well organized and very successful in protecting these areas. The city gardens are very often situated in cities centers and there is a huge pressure to use these large and though very valuable areas differently and many cities authorities would like to see them sold to big development companies. Urban farming has a long established tradition in history of human beings. In the times of prosperity it is regarded more as leisure activity. It develops and intensifies in times of food crisis. Today the healthy food shortages become a global problem. It touches low-income communities of both developing and developed world. The city dwellers uses all kind of reused materials in order to build the farming sights. They arrange the little peaces of land available to them according to their creativity and imagination creating the modern urban gardens.
Открытие фестиваля — 28 ноября в 17:00.
29 ноября – фото-марафон при участии сотен фотографов-любителей
29 ноября – лекция Майкла Бенсона, генерального директора международной « Prix Pictet», вручаемой за фотографии по теме общество и экология.
30 ноября – лекция почетного гостя фестиваля Алека Сота
30 ноября – оглашение имен победителей конкурса «Мейтар» 2019 года и дискуссия при участии Давида Адики и Марка Охрема-Леклефа.
5 декабря – вечер, посвященный памяти Роберта Франка (1924 — 2019). В вечере примут участие известные израильские фотографы, рассказывающие о влиянии Роберта Франка на их творчество
5 декабря — ночная вечеринка на фестивале с ди-джеями, перформансами, балетными представлениями и демонстрацией работ на гигантских экранах.
С 27 по 30 ноября в Тель-Авивском оперном театре пройдут спектакли «Grand Finale» балетной группы Хофеша Шехтера. Гастроли этой группы приурочены к дням фестиваля «Лондон в Тель-Авиве» и проходят как в рамках его программы, так и в рамках балетной программы Израильской Оперы. Но сам Хофеш Шехтер вне всяких рамок. Об этом и о другом и идет речь в интервью Маши Хинич с ним в преддверии гастролей.
Hofesh Shechter Guest Director of The Brighton Festival 2014
— Хофеш! Сейчас ты возвращаешься в Израиль в качестве известного европейского хореографа после того, как уехал из страны в Лондон через Францию в 2002 году. Длинный путь в 17 лет. Ты, вне сомнения, изменился за эти годы. Изменился и в качестве танцовщика и хореографа?
— До отъезда в Париж, а затем в Англию, я жил в Израиле 21 год. Успел ли я сформироваться как личность к этому возрасту? Не знаю. А как я изменился? Прежде всего, постарел. Но вообще-то много чего изменилось. Мне кажется, я стал поспокойнее. Поменялись приоритеты.
Когда я приехал в Лондон, у меня не было никакой конкретной цели, я не знал, чего я хочу, был довольно-таки потерян. Я переехал вместе с подругой, можно сказать, бежал из Израиля, от местных реалий, искал в Англии убежища, чтобы скрыться там и подумать обо всем спокойно. Немного забавно, что в качестве «тихой заводи» я выбрал Лондон, но так или иначе, я хотел пожить в этом городе и понять, чем я хочу заняться.
— Ты хотел обратиться к танцу или к музыке в первую очередь? Ты ведь и музыкант, и танцор, успел поучиться и тому, и другому. Или ты изначально предполагал, что сможешь сочетать это сферы творчества?
— Меня очень привлекала музыка. Ко времени переезда в Англию, я уже немало лет существовал в мире танца, но не был убежден, что это для меня. Сейчас это странно слышится, но я неуверенно себя чувствовал, как танцовщик. Но в конце концов я определил для себя сочетание «музыка и хореография», и меня это совершенно захватило: творить музыку и хореографию вместе, одновременно. «Два» слилось в совершенное для меня «одно».
— И этим совершенным «одним» ты занимаешься по сей день, превратив его в «единое».
-Это так, но когда ты спрашиваешь, как я изменился за эти годы, то я понимаю, что я и сегодня не вполне уверен в том, чем занимаюсь. Я все еще ищу себя, то, чем я хочу делать в жизни…
— А сколько тебе лет, если не секрет?
— Сорок четыре.
— Что ж, это прекрасно, если человек в 44 года задает себе такие вопросы. Не каждый может себе такое позволить. Потрясающе.
— Думаю, мне очень повезло, если можно верить в везение, в удачу. Я делаю некую работу, которой интересуется очень много людей, многим она нравится, и это превращает, в свою очередь, мою жизнь в нечто очень интересное и для меня самого. Но этот успех — внешняя сторона. А внутри себя, мне всегда хочется делать то, что мне любопытно, что обогащает меня. Гм… может я и не изменился – так было со мной и в юности.
— Но балеты твои стали другими, совсем другими. Я помню твои ранние постановки.
— Да, это так. Меняется язык движения. Я работаю с танцорами много лет, с некоторыми – больше десятилетия. Мы фокусируемся на сущности движении, его развитии, на его сложности, метаморфозах, фигурации, запутывании: что, к примеру, можно сделать, когда на сцене 10-14 танцовщиков? И не только с точки зрения техники танца, но и в содержании движения. Как вовлечь танцовщиков в создание композиции? Чем дольше ты занимаешься каким-то делом, тем больше ты в нем совершенствуешься. Я занимаюсь хореографией 15 лет. И, конечно, я чувствую, что моя работа становится гораздо более точной, более сложной, увеличивается диапазон тех вещей, что входят в мое понимание хореографии.
— В конце ноября ты привозишь в Тель-Авив шоу с очень обязывающим, во всяком случае, с моей точки зрения, названием «Grand Finale».Это нечто грандиозное, или это подведение итогов, или вообще шутка, какой-то намек, или, быть может, приманка для зрителя? Можно по-разному трактовать это название, кто бы его ни придумал – ты или твой промоутер.
— Я сам его придумал, и думаю определение «шутка» больше всего подходит к этому названию. Трудно словами описать то, что происходит на сцене. В этом спектакле очень много посвящено «финалам», завершениям чего-либо. Это конец жизни, конец культуры, конец света, то есть довольно апокалипсические вещи. Очень много в этой работе посвящено смерти, и назвать работу, посвященную смерти – «Grand Finale», по-моему, забавно. И, быть может, даже обнадеживающее.
— Однако, довольно дерзко…
— Связывать грустное и смешное очень принято в израильской, еврейской культуре. Юмор это ведь способ противостоять трагедиям. Я считаю, это очень здоровый, правильный путь: тяжелые, трагические, фатальные вещи соединить с насмешкой, с юмором, который снимает это напряжение, эту тяжесть. Так что думаю, название очень вдохновляющее, иначе я бы его не дал своему балету. В нем есть также что-то непонятное, что вызывает вопросы, как, собственно, и должно быть: публика приходит на спектакль, привлеченная названием, которое вызывает у нее недоумение, и спектакль затягивает публику, зрители пытаются ответить на эти вопросы.
— Ты упомянул израильскую, еврейскую культуру… Ты связан с еврейской жизнью в Лондоне? Или ты независим от всех – как индивидуум и как хореограф?
— Когда я приехал в Англию, я отдалился от всех и всего. Вообще, когда приезжаешь в другую страну, то стараешься понять в первую очередь именно свое настоящее, а не свое прошлое. Конечно, у меня есть друзья-израильтяне в Лондоне, но живу я не в еврейском районе и не стремлюсь специально быть частью «хамулы».
— Твой профессиональный стиль всегда сравнивают со стилем «гага» Охада Нахарина, со стилем «Бат-Шевы», который насквозь пропитан израильской культурой.
— Это естественно. «Бат-Шева» Охада Нахарина — это мой дом и моя школа. Там я вырос. Охад можно сказать, «отец» моей хореографии. Конечно, я испытал много других влияний, но я танцевал в молодежной группе «Бат-Шевы» с 18 лет, а с 20 лет – в основном ансамбле «Бат-Шева». Я был очень молод, поэтому влияние «Бат-Шевы» оказалось очень существенно, и, надеюсь, очень позитивно. Одна из самых важных вещей, которой я научился от Охада Нахарина – это умение найти себя, свою внутреннюю свободу. И с помощью этой внутренней свободы определить свой собственный голос, то, что я хочу сказать, чем хочу поделиться с публикой. Многое я почерпнул и от других хореографов, которые работали в свое время с «Бат-Шевой».
Поначалу мне было трудно. Так всегда происходит, когда ищешь свой собственный голос. Но потом я «отпустил» и сказал себе: мне повезло учиться у прекрасных педагогов и, конечно, влияния это очень важная, здоровая и естественная вещь, но только в том случае, когда нашел и говоришь своим собственным голосом. И поэтому я думаю, что самое важное в моей работе – это честность на сцене. Поэтому у меня нет цели создать нечто оригинальное, а есть цель создать нечто настоящее, подлинное.
— В поисках этого настоящего ты все время что-то создаешь, изобретаешь.
— Когда «сплетаешь» хореографию, на тебя оказывает влияние всё то, что с тобой случалось в жизни. Когда ты придумываешь движения, то тобой движет что-то, что происходило с тобой в прошлом. Когда ты ищешь подсказку – то интуитивно, даже инстинктивно используешь то, что с происходит с тобой в эту минуту. Это очень трудно объяснить. Что такое «изобретение»? Это воплощение того нечто, что происходит с тобой вдруг, неожиданно. Думаю, что мой талант заключается в том, что я не отступаю, я пробую снова и снова, и поэтому даже статистически, когда делаешь так много попыток, в конце концов, и происходит что-то новое. Кроме того, существует и копание в себе, самоинтерпретация: я слишком много думаю — так много, что в конце концов, устаю и ломаюсь. И в момент «ломки» и случается самое интересное. Вдруг рождается что-то, что не есть я, и даже мне не подконтрольно. То есть в тот момент, когда я теряю контроль, и случается что-то новое. Как во сне. Я ведь увидел сценографию Grand Finale во сне. Пересказал свой сон художнику Тому Скотту и он смог его восстановить, построив из японской рисовой бумаги здания, которые танцовщики плавно передвигают по сцене танцовщики – так, как будто они плывут на них. Но говорить о процессе творчества в целом -непросто. Он очень сложный, идет страшно напряженная игра между разумом и эмоциями.
— И при этом ты должен переводить вещи из ментальной в физическую плоскость.
— В физическую, в эмоциональную, в удовольствие… Я наслаждаюсь тем, что я создаю и музыку, и движение на сцене, и это такое соединение, которое невозможно разделить на фракции, на отдельные элементы. Как похлебку. Ведь когда пробуешь похлебку, то чувствуешь сразу все вкусы вместе. Ты можешь попробовать «расшифровать» сколько в ней соли, овощей или паприки, но, в конце концов, это вкус всего вместе, и это то, что мне нравится.
— И вот ты сварил эту похлебку, и получил два серьезных приза: «Премию Лоренса Оливье» и Tony Award за хореографию к бродвейскому «Скрипачу на крыше». Что ты чувствуешь, являясь лауреатом таких премий? Конечно, это приятно. Это деньги, престиж, строчка в резюме, но что еще?
— Это очень приятно. Но все это временно, поверхностно. Мнение публики ведь может измениться, хотя прекрасно осознавать, что твоя работа высоко оценена, что много людей получили эмоциональный заряд. Ну и практическая сторона, конечно, существует: завоевав такой приз, ты получаешь и большую поддержку спонсоров. Это означает, что у меня будут средства на продолжение моей работы.
Но глубоко внутрь все это не проникает. Потому что, когда на следующий день после церемонии вручения премии, ты приходишь в студию, то должен придумать что-то новое, а все, что случилось раньше, уже неважно. Прекрасно, когда у тебя есть деньги на проект, танцоры, студия и театральные сцены, но, когда ты приходишь в репетиционный зал, все внешнее растворяется, и надо снова начинать работу. Можно даже бояться этих призов, рассматривать их как угрозу будущего провала — а вдруг ты не оправдаешь в следующий раз ожидания критиков и публики?! А можно относиться к ним, как к поощрению: вот, в тебя верят, твоя работа нравится многим людям, и это прибавляет энергии. Но, вообще говоря, больше, чем пару часов, меня это не занимает, я слишком занят.
— Поговорим немного о фестивале «Лондон в Тель-Авиве». Я процитирую твое же высказывание: ты сказал, что совсем не чувствуешь себя посланником английской культуры. Но можешь ли ты сказать, что твоя труппа стала частью лондонского культурного нарратива?
— Я сказал, что не чувствую себя посланником чего-либо и кого-либо. Я израильтянин, который живет в Лондоне уже 17 лет, городе, в котором сталкивается множество культур, и, конечно, моя работа находится под этим влиянием. Кроме того, нас финансирует британское министерство культуры. Приходится соответствовать.
— Театр Sadler’sWells- это дом твоей группы?
— Я независимый хореограф, но меня связывают с Sadler’sWells некие отношения. Они субсидируют все наши проекты, а я у них «associated artist». У меня есть офис в центре Лондона, но нашей собственной студии у нас нет, поскольку Лондон очень дорогой город, а мы много путешествуем. Поэтому время от времени мы арендуем залы, но большую часть времени гастролируем. Нам много помогают различные британские финансовые институты, и, конечно, мне интересно участвовать в таком фестивале, который показывает в Тель-Авиве работу израильтянина, наполовину ставшего британцем. Но, в сущности, то, что важно мне в конечном счете это впечатление, ассоциации, переживания зрителей – их печаль и их радость.
*******************************
Премьера GrandFinale прошла в Театре де ля Вилль в Париже в июне 2017 года, и с тех пор этот балет показывался во всем мире на различных фестивалях и в престижных балетных залах. Этот спектакль был также представлен в номинации «Лучшая современная хореография» Премии Лоренса Оливье в 2018 году.
Хофеш Шехтер родился в Иерусалиме и там же закончил Академию музыки и танца, где изучал классическое фортепиано. Он успел побывать рок-музыкантом, танцевал с ансамблем «Бат-Шева», танцевал даже на сцене Израильской оперы в спектакле «Любовный напиток», а затем уехал учиться музыке на ударных инструментах в Париж, а позже — в 2002 году — в Лондон, где поначалу сотрудничал с группой ЯсминВардимон. В 2003 году онпоставил свой первый спектакль — «Фрагменты». В 2004-м стал штатным артистом лондонского центра ThePlace, поставил балет «Культ» в сотрудничестве с театром Sadler’sWellsTheatre, который был удостоен приза «Выбор зрителей», а в 2008 году создал собственную труппу, с которой работает над постановками и как хореограф, и как композитор.
Писать музыку для балетных и театральных постановок Хофеш Шехтер начал еще во Франции. Когда в 2002 году он пересек Ла-Манш и оказался в Лондоне, то начал выступать с труппой, собранной из израильтян. Первая же его хореографическая работа была показана по всей Англии, а также в Финляндии, Италии, Португалии, Швейцарии, Корее. Все это произошло благодаря поддержке лондонского центра фринджаThePlace, с которым Хофеш работает с 2004 года. Там же он поставил балет «Восстание», благодаря которому проснулся на утро знаменитым. На британской танцевальной сцене он очень и очень востребован, известен и считается одним из самых интересных авангардных британских хореографов, работающих в области современного танца. Шехтер часто, как уже было сказано, возвращается в Тель-Авив и не раз сотрудничал и с «Бат-Шевой», и с другими израильскими труппами.
Шехтер также ставит спектакли с другими известными международными театральными коллективами, в том числе с Королевским балетом, Нидерландским театром танца, Американским театром танца Элвина Эйли и Бернским балетом. В 2015 году в Лондонепрошел четырехнедельный фестиваль #HOFEST, посвященный его хореографии. В 2016 году Шехтер был номинирован на премию «Тони» за хореографию к восстановленному на Бродвее мюзиклу «Скрипач на крыше».
********
GrandFinale. Тель-Авивский Оперный театр имени Шломо Лахата (Чича)
Хореография и музыка — Хофеш Шехтер
Сценография и костюмы: Том Скотт
Художник по свету: Том Висер
Соавторы по музыкальному оформлению спектакля: Нелл Кэтчпол и Ярон Энглер
Продюсирование — Ансамбль Хофеша Шехтера при участии Джорджии Розгартен
Виночерпии – кубки вам в руки! Праздник израильского вина пройдет 16 и 17 октября в дни праздника Суккот в Тель-Авиве
Хорошее вино – это маленький праздник, а если вина много, то это уже настоящий фестиваль. «Праздник вина» на Старом вокзале (Митхам ха-Тахана) в Тель-Авиве проводится уже в шестой раз. За эти годы «Праздник вина» превратился в фестиваль окончания сбора урожая в престижное представление новой продукции израильских виноделов.
Собственно говоря, когда, как не на Суккот проводить праздник израильского вина? Израиль — один из старейших винных регионов мира, с тысячелетней историей. А Суккот – окончание сбора винограда, и, как известно, делу – время, потехе – час. Так что, собрав виноград, смело можно отправляться веселиться на большой винный праздник, на фестиваль израильского вина – вино днем и ночью, масса соблазнов, десятки сортов и видов, свои традиции, деликатесы, и музыка – джаз, рок и израильские песни. Это фестиваль – своего рода винный интерактив в одном бокале.
Винные фестивали — это всегда зрелище, «винный» театр, бесконечная дегустация, заряд хорошего настроения и отличный способ отбора вина в сочетании с фейерверками, концертами и кулинарными ярмарками. Равнодушными и трезвыми не уходит никто, кроме «дежурных водителей». Особенно приятно, когда фестивали совпадают с праздниками. Вообще, винных фестивалей в мире сотни и, как правило, сугубо винная программа дополняется какими-нибудь развлечениями, а в Тель-Авиве, где сам воздух в такие дни пропитан ароматами вина, всё — развлечения! Кстати, бог Дионис покровительствовал не только виноградарству и виноделию, но также вдохновению и театру.
Муниципалитет Тель-Авива – Яффо и его отдел городских мероприятий, в сотрудничестве с Центром винной культуры «Иш ха-Анавим» приглашает всех принять участие в грандиозном «Празднике вина» — празднике виноградной лозы. Колоритный фестиваль, приуроченный к концу сбора винограда, проводится в шестой раз на радость широкой публике на Старом вокзале Тель-Авива. 16 и 17 октября, с 18:00, 25 израильских бутиков-производителей вина, как старых и известных, так и новичков, будут представлять свои новые вина, некоторые из которых даже удостоятся «мировой премьеры»! Конечно, не обойдется без знаменитых и любимых израильских и мировых брендов вина. Для ценителей и почитателей вина этот фестиваль расширит кругозор и позволит напрямую познакомиться с виноделами, глубже «погрузиться» в мир вина; для самих виноделов — это отличная возможность привлечь новых покупателей.
Итак, что именно?
— более ста вин от лучших израильских виноделен и со всего мира — от избранных израильских импортеров вина будут выставлены для дегустации;
— отдельная дегустация вин премиум-класса;
— команда супер-профессиональных инструкторов ответят все ваши вопросы, касающиеся вина, и даже больше, чем на все!
— диджей Маор Нунберг добавит веселья празднику своими ритмами;
— прилавки с едой – все, что мы любим попробовать вместе с вином;
В течение двух дней фестиваля будут проводиться серии 20-минутных винных семинаров — коротких и веселых, в течение которых можно выпить бокал вина, а также на вино посмотреть, вдохнуть его аромат, взболтать и снова продегустировать, дабы приобщиться магии, возникающей при соприкосновении с вином. На семинарах можно услышат советы о том, как выбрать вино, адаптировать определенный сорт вина к еде и познакомиться с терминами, связанными с миром вина. Эти семинары будут проводиться ведущими специалиста из Центра винной культуры «Иш ха-Анавим» в Яффо.
Каждый гость фестиваля получает бокал в подарок.
Стоимость билетов, купленных заранее на сайте «Иш ха-Анавим»– 79 шекелей, на месте – 89 шекелей.
Для владельцев карточки «диги-тель» – 44 шекеля, для жителей Тель-Авива, только при предварительном заказе билетов
У Александра Надельсона особые отношения с музыкой. И спустя 16 лет игры в Хайфском симфоническом оркестре, множества репетиций и концертов, он сохранил трепетность чувств и свежесть восприятия классики.
В консерватории Дунии Вейцман состоялся бенефис Александра Надельсона, приуроченный к его 67-летию и ознаменовавший начало нового отрезка творческого пути и сольных выступлений.
В концерте «Скрипка классическая и еврейская» в исполнении скрипача Александра Надельсона и Александры Стецовской (фортепьяно) – прозвучали классические и еврейские произведения.
Мы познакомились на концерте, и мне захотелось узнать больше о музыканте, который умеет извлекать из скрипки такие удивительные звуки.
Саша с раннего детства проявлял свою музыкальность, и вот на день рождения сестра мамы подарила ему скрипку. Пианино в доме не было. И было решено учить мальчика игре на скрипке, с 6 лет он занимался в подготовительном классе и 7-ми в музыкальной школе.
А проявлял Саша свои музыкальные способности просто: он очень любил петь и делал это с удовольствием, имея в репертуарном багаже множество советских песен.
7 лет в музыкальной школе, 4 года в музыкальном училище в родном Владикавказе. В армии Саше повезло, он остался служить в городе, ходил в наряды, но скрипка всегда была с ним, играл на всех праздниках.
Затем поступил в консерваторию в Свердловске, к педагогу Льву Моисеевичу Мирчину – в то время одному из лучших музыкантов города.
И в это время они с группой молодых музыкантов создают свой ансамбль, причем очень оригинальный – старинной музыки, с которым они гастролируют по всей стране. Играли Баха, Вивальди, Персела, Тельмана.
Еще одна страничка творчества – запись на пластинку фирмой «Мелодия» произведения местного композитора Людмилы Ефимцевой, ученицы Хачатуряна, исполненного ансамблем. Это был концерт памяти Хачатуряна.
Уже в это время Александр стал давать сольные концерты. Один из них состоялся в Доме композиторов в Москве.
С 1976 по 2000-й год Александр проработал в родном Владикавказе в Музыкальном театре концертмейстером оркестра. И этот опыт дал возможность ему проявить себя уже в Израиле.
Сначала Надельсон попадает в камерный оркестр Рони Пората, который сейчас базируется в Холоне. А затем, проиграв там полгода проходит по конкурсу в Хайфский симфонический оркестр.
Как говорит Александр, он сел в уходящий поезд, успел вскочить на подножку: «Это было чудо, большое везение, не знаю, чем бы я занимался в жизни, если бы не попал в оркестр».
Тогда он спросил у Лиора Сигаля, руководителя оркестра: «почему альт, я ведь скрипач». И тот ответил, что хороших скрипачей много, а альтистов мало, так Александр стал хорошим альтистом. Его старенькому альту, когда-то купленному за 800 рублей, уже 35 лет. На нем он сыграл всю замечательную музыку, о которой был наслышан: симфонии Брамса, Шумана, Чайковского…
Все поначалу было ново для Александра: он играл в группе альтов в конце оркестра, а привык сидеть впереди скрипок. Близко тромбоны, все мощные звуки. Но так он слышал весь оркестр, был в гуще рождения звуков. Постепенно выучил репертуар. Это было ответственно и почетно: играть в большом оркестре высокого уровня.
Концерт в консерватории Дунии Вейцман – уже третий по счету. Александр Надельсон откликнулся на предложение директора школы устраивать тут концерты. Первый из них сыграл на альте, а второй на скрипке и вот третий – итоговый, где Александр представлен широкий диапазон музыканта – от музыки Барокко до еврейской тематики, которая для него очень близка.
Его отец, умерший за год до приезда Александра в Израиль, познакомил его с Израилем, с еврейской историей, привил сыну любовь к далекой стране и еврейской культуре. Концерт «Скрипка классическая и еврейская» в консерватории Дунии Вейцман.
Выступления в концерте в консерватории Дунии Вейцман Александр Надельсон сопровождал рассказом о произведениях, увлекая слушателя в увлекательное путешествие в мир музыки, где скрипка как бы раздваивалась и представала в двух обличьях: классическом и еврейском. Из рассказа Александра Надельсона:
«Классическая скрипка в своем развитии прошла большой путь. В нашей программе мы представляем три наиболее важных этапа этого пути, три эпохи: барокко, венского классицизма и романтизма. Базисной и определяющей среди них была эпоха барокко.
Ведущим музыкальным инструментом этой эпохи, особенно в Италии, была скрипка. С ней связано формирование классических жанров сонаты, концерта, а позднее и симфонии. Искусство великих скрипачей того времени Коррели, Вивальди, Тартини и других оставило глубокий след в развитии музыки.
Среди них флорентийский скрипач Верачини, произведение которого – Largo из сонаты ля-мажор открыло концерт.
В эпоху венского классицизма скрипка стала уступать свои лидирующие позиции появившемуся клавиру. И все же и Гайдн, и Моцарт и Бетховен владели скрипкой, а Моцарт выступал еще и как солист. В его творчестве сонаты для скрипки и клавира занимают видное место. В концерте прозвучала одна из 35 созданных Моцартом сонат, относящаяся к среднему периоду его творчества.
Романтическая эпоха выявила яркую индивидуальность скрипки, ее природные выразительные и виртуозные возможности. Романтический стиль продолжает жизнь в игре скрипачей и сегодня. Романтическая эпоха представлена в программе «Песнью любви» композитора Йозефа Сука.
Завершают классическую часть программы салонные пьесы Сгамбати, Альбениса и Мошковского. На закате романтической эпохи салонные пьесы были очень популярны. Во второй части программы представлена еврейская музыка.
В начале XX века после того, как по России прокатилась волна страшных погромов, стало расти еврейское самосознание.
В Петербурге и Москве возникают Общества еврейской музыки. Их члены, композиторы Гнесин, Крейн, Саминский, Энгель и другие стали создавать музыку на еврейскую тематику. Среди них были Йосеф Хрон, композитор и скрипач, выпускник Петербужской консерватории. Его пьеса «Эли Цио»н открывает вторую часть программы. Она звучит как зов предков и служит ей своего рода эпиграфом.»
Кроме того в концерте прозвучали «Клейзмерская сюита» российского композитора А Минкова, «Хасидская сцена» — одно из самых известных произведений израильского композитора Б. Левенберга, «14 еврейских танцев» московского композитора С.Крымского.
Заключает программу «Хасидская сюита» израильского композитора М.Бурштина, популярные напевы которой поданы ярко и броско.
Александр Надельсон выразил благодарность авторам еврейской музыки и в частности Борису Левенбергу, который сидел в зале – автору прекрасной композиции, необычной по форме и исполненной глубокого трагизма.
Сегодня дочь Эмилия играет на фортепьяно и преподает музыку, сын и жена стараются бывать на всех концертах. У них пятеро внуков.
О Светлане Надельсон – сгустке энергии, которая поддерживает мужа во всем, терпит вечные звуки музыки – он говорит с особой теплотой. Без ее энергии и надежного тыла, который она обеспечила скромному, интеллигентному, талантливому музыканту, его творческая карьера, наверное, бы не состоялась.
Ну а мне хочется завершить этот короткий рассказ признанием в том, что, наверное, до этого концерта я до конца не понимала, что такое песня скрипки, когда она так жалобно поет высоким голосом, что рвется ввысь, и сердце ширится от светлых чувств, и вдруг низкий глубокий ее голос будоражит душу
— Ну это все идет от самой музыки, она диктует и подсказывает какими приемами играть, как вести смычок, и какая вибрация должна быть и с каким нюансом, — говорит Алксандр Надельсон, но я знаю, что это музыка, рожденная трудом и талантом. Татьяна Климович Фото и видео автора
На презентацию фотовыставки «Мое Полесье» Вл. Воробья в Хайфу приехала дочь автора Юлия Рогова, которую очень тронуло внимание хайфовчан к работам отца:
О выставке коллеги рассказывает ее организатор и спонсор Лев Тарнопольский
«Второе дыхание» — так называется выставка художника Юрия Кодимера, в 2014 году приехавшего в Израиль с семьей из Смоленска.
Рассказ о нем – это история человека, вновь вернувшегося к жизни после того, как казалось, что смертельная болезнь перечеркнула все надежды на будущее. Хотя Юрий и тогда верил, что злая участь не постигнет его.
Через месяц после приезда в Израиль ему делают ряд сложнейших операций, в том числе, пластических. В самой первой, длившейся в течение 8-ми часов, участвуют 10 врачей – цвет израильской хирургии. И Юрий, которому еще в России был поставлен диагноз: рак языка и лимфоузлов шеи (он уже не мог говорить, язык распух так, что не помещался во рту), и врачи прочили месяц-два жизни, спустя непростой период восстановления, возвращается к нормальному образу жизни. И первое, что он делает, почувствовав себя лучше, берет в руки кисточку.
«Это и есть мое второе дыхание. Моя вторая жизнь, я заново родился. И то, что я живу сейчас здесь, для меня это чудо. Во-первых, потому что я живу, во-вторых, потому, что я живу в таком прекрасном месте. Я буквально влюблен в этот город, и мои картины – это отражение этой любви», — говорит Юрий Кодимер.
Сегодня Юрий рисует акварельными красками, объясняя, что так он вновь постигает мастерство художника. Здесь нужно работать быстро, ведь акварельная работа создается за пару часов, а над картиной маслом можно колдовать месяцами. Да и маленькая «олимовская» квартира не предназначена быть мастерской, где бы хранились холсты, написанные маслом.
Мы беседуем с Юрием Кодимером в небольшом зале в «Мигдалей Элиша» в Хайфе, где проходит его выставка, и Юрий рассказывает о себе и творчестве. Он закончил два вуза. В 1976 году поступил в Смоленский педагогический институт на факультет графики, а после его окончания и службы в армии в 1984 году – в Витебский технологический институт легкой промышленности.
Как рассказывает Юрий, в пединституте он еще не мог нащупать свой стиль, а уже в Витебске, когда познакомился с творчеством Марка Шагала, оказавшего на него большое влияние, стал создавать образные, символические композиции.
В Союзе Юрий писал маслом и даже продавал свои картины, хотя в то время это было очень сложно. Продавать было некому, но так как он знал английский язык, то работал в качестве переводчика для иностранных делегаций. Как шутит художник, пользуясь своим служебным положением, он предлагал свои работы, и у него их покупали. В 1999-м году поехал с молодежной делегацией в Америку, привез свои работы, и они пользовались успехом.
Временем становления себя как художника Юрий считает конец 1980-х, начало 1990-х годов, когда в Минске прошло несколько выставок с его участием, в том числе, персональные.
И вот первая персональная выставка художника в Израиле. На ней представлены акварельные работы автора. Большинство из них созданы в 2016-м году, когда лучик надежды, жившей в сердце, превратился в поток света, заполнившего душу радостью выздоровления, и есть несколько работ 2015-го года.
Юрий рисует свою Хайфу, открывая нам ее заново, в его творчестве есть пейзажные работы и картины, наполненные символами и особым смыслом.
Их можно читать, как увлекательную книгу.
В работах чувствуется рука профессионала, здесь есть фантазия, юмор и талант.
Выставка Юрия Кодимера продлится до середины сентября. Татьяна Климович Фото автора
Человек, пробивший стеклянный потолок, став Лучшим учителем Израиля – «Море шель Ха-Медина» 2016-го года — в числе 8 победителей всеизраильского конкурса учителей, в том числе, оказавшийся первым в тройке лучших преподавателей технических дисциплин Израиля, живет и работает в Нешере.
2 миллиона 185 тысяч школьников с началом учебного года – буквально через несколько дней сядут за парты в израильских школах. 177 тысяч 945 учителей приступят к обучению школьников. И среди них обладатель звания лучший учитель страны Евгений Лилевман, в 1990 году приехавший из Херсона в Хайфу после 16 лет работы в херсонской школе учителем физики.
Этому званию предшествовала победа Евгения еще в одном престижном конкурсе, вот уже 3-й год подряд проводящемся в хайфском Технионе. Студенты Техниона заполняют анкету, в которой отмечают, кто из школьных учителей оказал наибольшее влияние на выбор их профессионального пути и поступление в этот престижный технических вуз.
И так произошло, что имя Евгения прозвучало такое количество раз, что он получил почетное звание Самого лучшего учителя – «море ле Хаим» конкурса в Технионе. Если быть точными, то специальная комиссия по студенческим анкетам выбрала 10 лучших учителей, а ректор Техниона профессор Перец Лави утвердил лучшего среди лучших – репатрианта из Херсона.
Церемония награждения прошла в Технионе, в переполненном зале, где находилось множество учеников Евгения, и он опасался, что не сможет вспомнить имен, но увидев счастливые лица воспитанников, конечно же вспомнил их всех.
Море поздравлений, горячие объятия… Это было очень волнующе, — рассказывает Евгений и добавляет, что спустя несколько месяцев в июне 2016 года, пройдя несколько отборочных туров, оказался сначала в числе нескольких тысяч, затем 50-ти лучших израильских учителей.
И вот наконец торжественная церемония награждения в Тель-Авивском Университете. В присутствии президента страны Руби Ривлина, членов специальной комиссии (а конкурс на звание лучшего учителя Израиля проводился под эгидой профсоюза учителей, компании Тева, газеты Едиот Ахронот, эшколь ха-пайс) были названы имена восьми победителей.
Мог ли представить Евгений, что доберется до таких вершин, начиная свою карьеру учителя физики в Херсоне после окончания Педагогического факультета Университета по специальности математика и физика, который выбрали для мальчика из еврейской интеллигентной семьи его родители – учителя? Риторический вопрос. Но эта профессия учителя физики, оказавшись его призванием, стала всем, его жизнью
В 1990 году Евгений вместе с женой, двумя детьми и 3-мя чемоданами приземляется в Бен Гурионе. Окунувшись в нестерпимо жаркую влажность воздуха, Евгений спросил у жены: и куда мы приехали?
Но впоследствии ни разу не пожалел об этом. Они прожили в Хайфе в центре абсорбции около двух лет, усердно постигали иврит в ульпане, избрав путь учебы, а не мелких подработок, хотя не просто было семье выживать на небольшое репатриантское пособие. Правда, на несколько часов в неделю Евгению удалось устроиться в один из матнасов работать с ребятами в радиокружке. И он перенимал у них иврит, а на самом деле «ивритский сленг», что впоследствии пару раз сыграло с ним, можно сказать, злую шутку.
Но в целом дела складывались удачно. Упорство и профессионализм Евгения давали о себе знать. После разговора на комиссии в министерстве образования его послали на восемь месяцев на стажировку в Мофет Босмат. После которой он провел свой единственный урок, открывший ему дорогу к преподавательской деятельности.
На урок пришла учительница физики из его теперешней школы Тихон Макиф Нешер, где тогда требовался учитель. Евгений прошел собеседование у директора, а тот как котенка сразу бросил в воду. Посреди урока физики на 10 минут передал эстафетную палочку преподавания новому кандидату: определись, какая тема по формулам на доске, и продолжай.
Евгений выдержал испытание. С тех пор – множество выпусков, множество классов по 25- 30 учеников, сдающих физику на 5 единиц в аттестат зрелости. Их фотографии на стене в физическом классе, среди них его дочь, сегодня работающая по обмену в Англии и вручавшая Евгению диплом и кубок лучшего учителя страны. Это было большим сюрпризом. Тут и тетрадные листки с письмами учеников, для которых он открыл физику.
Недаром в школе принято вместо того, чтобы говорить – у нас сейчас физика, радоваться: у нас Евгений! Хотя он строгий учитель, и даже опоздавших на пару минут, не пускает на урок. Ведь священное действо, путешествие в страну Физика уже началось! Татьяна Климович Фото автора
Двоих прекрасных детей, а также свои наполненные светом картины оставила после трагического ухода из жизни художница Лариса Барская. Часть из ее работ будет представлена на выставке памяти художницы в Хайфе.
Лариса Барская родилась 28 февраля 1967 в столице Дагестана Махачкале. Окончила Дагестанское художественное училище им. Джамала в 1987 году. Работала художником на телевидении, в театре, в книжном издательстве, в ТЮЗе в Махачкале. С 1993 года – в Израиле, в Хайфе. С 1996 года – член Союза художников Израиля.
О художнице неоднократно писали израильские газеты.
Лариса Барская участвовала в выставках, в том числе, в Бейт Ха-Гефен в Хайфе, в Тель-Авиве- Яффо в выставке художников Кавказа, в Нетании.
Ее картины несут глубокий философский смысл и содержат элементы фольклора. Прекрасное образование и природная одаренность способствовали развитию ее дарования и безукоризненного эстетического вкуса.
Мы сидим с мамой художницы Генриеттой на просторной веранде их квартиры в Хайфе, вокруг расставлены картины – акварели в мягких , пастельных тонах на библейские темы из ветхого завета, здесь есть и нежные цветы, и пейзажи Хайфы, Иерусалима, и полотна, написанные маслом, графика, линогравюра.
Генриетта рассказывает о дочери и о семье, где свято берегут семейные реликвии – дневники, тетради со стихами, альбомы со старыми фотографиями.
Сестра мамы Генриетты – скульптор и художница Сильвия Гирц – Гершенович. Прабабушка Ларисы Дося (Феодосия) Гриц автор множества стихов. Согласно семейному преданию помогала революционерам. Но ужас кровавых и голодных дней той эпохи отразился в ее стихах, и в этом их ценность.
«Муза моя, где же ты, я больше не слышу напевов твоих
Скрась мою жизнь вдохновением
Чарами снов золотых
Нет больше песен, да теперь не до песен
Стоны, страданья все слышат кругом
Стонут голодные, в зимнюю стужу
В вечной погоне за хлеба куском»
«Думы мрачные, думы черные
Лишь наступит ночь, вы слетаетесь
И как стая черных воронов
Сердце гложете и терзаете» — Феодосия Гриц — Прабабушка Ларисы Барской
На каждое поколение их семьи пришелся трагический излом истории.
Отец Генриетты – дедушка художницы Владимир Давыдович на второй день войны в 1941-м году ушел на фронт и не вернулся.
До войны после окончания кубанского мединститута работал по распределению в селении Уркарах. В 1937-м году переехал в Махачкалу и работал на кафедре акушерства и гинекологии в мединституте. Он не был хирургом, лишь гинекологом, но вместе с 5-ю коллегами ушел на фронт. Все они погибли. Владимир Давыдович мог бы остаться, только перенес желтуху, но сказал, что не желает, чтобы его считали трусом. А сосед инженер лег в постель, притворился больным, и его не призвали.
Мама Генриетты — бабушка Ларисы — Лидия Александровна Барская прождала отца всю жизнь. Потом было найдено место, где он похоронен в братской могиле. Лидия Барская – также автор множества стихотворений, обладательница прекрасного голоса, у нее было колоратурное сопрано, и она поступила в Батуми в консерваторию, но была отчислена из-за не пролетарского происхождения.
Генриетта Барская – мать покойной художницы всю жизнь проработала в детской инфекционной больнице врачом в Дагестане. Она гордится дочерью, и слезы блестят в ее глазах, когда пожилая женшина с твердым характером и мягким сердцем рассказывает о своей Ларочке, которой не так-то просто было пробивать себе путь в Израиле, но ростки ее способностей пробились сквозь неподатливую израильскую почву и распустились прекрасными цветами – плодами ее творчества.
Она впустила в душу многоголосье и яркие пейзажи Востока, преломляя увиденное через свое авторское восприятие, приглушая краски и трансформируя действительность в фантастические образы своих картин.
Талантливая художница слишком рано покинула мир, который она любила. Умерла 18 февраля 2016 после 2-х летней болезни, не дожив до своего дня рождения 10 дней.
Работы Ларисы Барской можно будет увидеть на выставке памяти художницы в Хайфе на улице Тверия 15. Куратор и организатор выставки художник Виктор Липкин. Торжественное открытие в 19 часов 21 августа. Татьяна Климович Фото автора
Для отправки комментария необходимо войти на сайт.