Журналист Татьяна Климович

Рубрика: Галерея Татьяны

  • Хайфа: вместо заброшенных домов — художественные пространства

    Хайфа: вместо заброшенных домов — художественные пространства

    Городской совет Хайфы одобрил предложение мэра превратить заброшенные дома в художественные пространства.

    В рамках проекта, возглавляемого заместителем и исполняющим обязанности мэра Нахшоном Цуком, был проведен учет городских зданий, которые на протяжении десятилетий были заброшены и не приносили дохода городу.

    Состояние зданий было проверено, и те из них, которые признаны подходящими, будут отреставрированы и переоборудованы как творческие пространства для художников, людей искусства, творящих в различных областях.

    В скором времени муниципалитет опубликует конкурс , и художники смогут подать заявки на заселение объектов недвижимости для использования их в качестве творческих пространств. Заявки будут рассмотрены профессиональной комиссией в соответствии с критериями, которые будут опубликованы для общественности.

    Десять объектов, определенных на первом этапе, расположены в районе Адара и в Нижнем городе на улицах Шапира, Ерушалаим, Хури, Ахават-Цион и других местах.

    Художники, выигравшие конкурс, должны будут задействовать недвижимость в соответствии с планом, который, среди прочего, определит минимальные часы работы, чтобы превратить заброшенные объекты в центры деятельности.

    Личный вклад художников в их жилую и творческую среду, а также культурное развитие, которому, несомненно, они будут способствовать, привлекут интерес  и вновь откроют для нас первоначальную красоту и уникальность многих частей города.

    Татьяна Климович 

  • Новогодние чудеса — добрые и не очень

    Новогодние чудеса — добрые и не очень

    С Генриеттой Барской, мамой художницы Ларисы Барской, безвременно покинувшей нас 5 лет назад из-за болезни, мы дружим. Дружим с тех самых пор, как я пришла к ней домой в Хайфе сделать репортаж о Ларисе, ее работах в преддверии выставки в честь памяти художницы в галерее матнаса Адар на ул. Тверия.

     

    Стены съемной квартиры, где Генриетта живет со своим внуком Деви, были увешаны картинами художницы. Казалось, что они излучают свет и нежность ее души, выражают чувства, с которыми были написаны.

    На выставку в память о художнице пришло много людей. Люди искусства, любители, живописи, друзья, коллеги и знакомые Ларисы, ее дети и мама Генриетта — маленькая семья.

    Прошло 5 лет, мы перезваниваемся с Генриеттой, иногда я захожу к ней. Недавно вышел сборник о художниках Израиля, и в нем статья о Ларисе.

    А сегодня Генриетта позвонила мне — поздравить с Новым годом, и пожаловалась на здоровье. Скачет давление. Понервничала. Причины всегда находятся. Но тут нечто экстроординарное. Позвонила какая-то женщина, сказала, что собирает пожертвования для солдат, и Генриетта, не думая дала данные своей карточки, адрес и прочее. Потом спохватилась, ведь не узнала ни названия организации, собирающей пожертвования, ни фамилии звонившей, только имя.

    Стала звонить по высветившемуся в телефоне номеру — никакой реакции. Собралась, и не обращая внимания на боль в ногах, побежала в банк. В конце-концов ей удалось заблокировать карточку, но не в банке. Тут не буду вдаваться в подробности. Главное, сейчас уже получила новую. Все в порядке, но никак не может прийти в себя. Пожертвования — это благородное дело. Но не следует быть такой доверчивой.

    — А ,  знаешь, почему я решила сделать пожертвование?! — задала мне риторический вопрос Генриетта.

    И рассказала, что накануне была в магазине, купила продукты, несколько упаковок воды — с доставкой на дом. Но у кассы обнаружила, что взяла только наличные, и денег на покупку не хватает. Стала выкладывать часть продуктов. И вдруг услыхала: «Не нужно, я заплачу!».

    Стоявшая за ней очереди в кассу женщина улыбнулась:

    — Я вас знаю, была на выставке в память о вашей дочери художнице.

    Генриетта всматривалась в приятное лицо женщины — запомнить. Может быть, еще встретит, и представится возможность отдать долг. Ведь женщина сказала: «Не нужно отдавать, не беспокойтесь.»

    Вот почему Генриетта, не задумываясь, сделала пожертвование. Тебе сделали доброе дело, и ты хочешь отплатить тем же, пусть и кому-то другому, кто в этом нуждается. И не подумала, что в любом случае нужно быть осмотрительной.

    Вот такие чудеса — добрые и не очень — случаются под Новый год.

    Татьяна Климович

     

     

     

     

     

  • Загадать желание

    Загадать желание

    С наступающим! Загадать желание 🎉🎈🎄🤗
    До Нового года всего ничего осталось. И кажется: пробежаться бы сейчас по морозцу, проскрипеть дорожку между сугробами сапожками – до универсама. Покидать в сумку колбаски палку, шампанского бутылку, шпротики, горошек и торт бисквитный. Возле магазина за десятку сшибить елочку запоздалую у деда замерзшего и потащить однобокую добычу домой. В одной руке – сумка с продуктами, в другой – красавица зеленая иголками кусается.
    Домашние сбегутся смотреть. А елка ветками в дверях сопротивляется, с трудом под потолок помещается, верхушкой упирается. Запах лесной с ней в дом вошел.
    Теперь повертеть и так и эдак, установить в уголок – красивым длинноруким бочком наружу. Ящик с игрушками из кладовой вынуть. Все как у всех. Желтыми газетами воспоминания переложены.
    А потом: так-так – ножом по досточке – салат оливье нарезать и за стол всем семейством рассесться.
    Скрестили бокалы. Бам, бам – успели…
    Нет, лучше проводить часов девять с семьей старый годишко. Поцеловать маму в нежную щеку – и в общежитие, где уже вся группа собралась. И танцы до упаду, и сухое белое вино. От которого голова кругом, как от Женькиных поцелуев.
    Выйти на мороз и понестись с друзьями по длинной ледовой горке вниз на подошвах. Вприсядку. Они бегут рядом, подхватив меня за руки, и мы кричим
    В конце горки повалимся врассыпную, дико смеясь…
    Встану отряхнуться – и вдруг ничего нет: ни горки, ни друзей.
    И снега нет, и мороз не кусает… То дождь льет, как осенью, то солнце светит, как летом.
    Елку, если ставим, так искусственную…
    А Рош Ха-Шана уже отпраздновали — с яблоками, медом и гранатами, а теперь вот Новый год.
    И в скрещенных бокалах с шампанским на дне по-прежнему плещется ностальгия — под фильм «С легким паром», воспоминания и укол тоски по тем, кого нет.
    Но хочется верить, что все хорошее впереди, стоит только загадать желание!
    🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄🎄
    Здесь на фото эта самая заметка «Загадать желание», которая открыла новогодний номер «Окон» — литературного приложения к газете «Вести» за 2003 год.
    Остается сказать: Как быстро летит время! Казалось бы это было совсем недавно, что я с увлечением сочиняла этот текст, когда руководитель журналистского курса в «Вестях» Ян Топоровский дал нам задание написать заметку на тему наступающего Нового 2003 года.
    И когда я писала, мне казалось , что я вижу заснеженный Львов, дорожку, протоптанную в снегу, чувствую запах елки и как покалывает морозец раскрасневшиеся щеки…
    Потом было счастьем увидеть заметку в напечатанной в газете.
    Помню, как спускалась после следующего занятия к вокзальному перрону, на экскалаторе, чтобы ехать в Хайфу.
    Подо мной светился огнями движушихся непрерывным потоком машин, Тель-Авив.
    А я чувствовала себя победительницей, и казалось весь мир открыт передо мной 🙂.
    7 лет прошло с тех пор. И много было хорошего и трагичного.
    Выпроваживаем, подгоняя 2020, в надежде на лучшее.
    И вглядываясь в будущее, хочется верить, что все будет хорошо под оливами, стоит только загадать желание…
    С Новым годом 🎄🎉🎈🤪✌🙂🙏🤗
    Татьяна Климович
  • Музыкальный привет от Объединения журналистов Хайфы и Севера. Новогодняя песня Игоря Костромина

    Музыкальный привет от Объединения журналистов Хайфы и Севера. Новогодняя песня Игоря Костромина

    Друзья, талантами земля хайфская полнится. И пусть выросли созрели таланты эти, личности на другой земле, где родились и выросли и любим которую.

    Но и здесь творим, открываемся вам и миру уже отсюда, из Хайфы, с которой породнились.

    Один из участников нашего журналистского содружества пишет эссе и статьи, но и песни сочиняет и поет.

    Представляем Новогоднюю — от Игоря Костромина.

    Клип Игорь Костромин

    Фото Олена Шевченко

  • Хайфский Санта Клаус принимает гостей

    Хайфский Санта Клаус принимает гостей

    В эти дни Хайфа оделась в праздничное новогоднее убранство, по вечерам светится огоньками разноцветных гирлянд, вот и мы решили заглянуть к хайфскому Деду Морозу  на огонек, прослышав, что он принимает гостей у себя в хайфской резиденции в Вади Ниснас.

    Санта Клаус – хайфский Дед Мороз посоветовал прийти нам, участникам Объединения журналистов Хайфы и Севера вечером, когда на город спускаются вечерние сумерки, и у него дома елка зажигается огнями.

    Его жена Варда встретила гостей у входа в дом. Мы поднялись по лестнице на второй этаж в празднично убранную гостиную, где в кресле возле елки нас уже ждал Санта, приветливо и с лукавой искринкой в глазах поглядывая на гостей поверх стекол очков.

    Играла музыка, столы были уставлены блюдами с конфетами, шоколадками и прочими сладостями, которыми, как оказалось, Санта угощал навещающих его гостей, раздавая детям подарки.

    Но начнем по порядку. Санта Клаус рассказал нам свою историю, и выяснилось, что он родился обычным мальчишкой в этом районе Вади Ниснас, где живет и сегодня. И дали ему имя Никола, Николя. И только в 1986 году, он оделся в одежды Санта Клауса и стал Николасом.

    А произошло это так. В течение четырех лет, после того, как он женился, не было у них с Вардой детей, а они так мечтали о маленьком и баловали соседских ребятишек подарками к Рождеству. И однажды Николя заглянул в дом, где жила небогатая семья, чтобы их поздравить. Хозяйка пожелала ему хорошей жены, а когда узнала, что жена есть, пожелала детей.

    Было это 6 января накануне православного Рождества, и 3 января 1987 родился их старший сын Йосеф. Вот и не верь после этого в чудеса!

    С тех пор Николя решил помогать детям, особенно из неимущих семей. Начал с 500 подарков к празднику, а сегодня раздает до 5000 тысяч. Помогает Санта Клаусу в этом благородном деле Бейт ха-Гефен и муниципалитет. Каждый год на подарки выделяется специальный бюджет.

    Происходит все это во время праздника трех религий Хаг ха-Хагим.

    Собственно, Санта Николас вместе с Бейт ха-Гефен и стоял у истоков праздника. Рассказывает Санта:

    — Хайфа – особый город, в котором живут вместе 6 национальностей: евреи, христиане, мусульмане, бахаисты, друзы, ахмадиты. Живем вместе. С 1993 года подписан мирный договор между Израилем и палестинцами, Иорданией. И мы решили: можем жить вместе, и почему не уживаться. С 1993 года существует праздник Хаг ха-Хагим – трех религий, который всегда начинается с Хануки, потом приходит Сильвестр, Рамадан позже. Начали его проводить Бейт ха-Гефен (в то время от Бейт ха-Гефен Ривка Бялик ответственная, доктор Пери) и я.

    В первый год я ехал на джипе, за мной целая праздничная толпа, в последующие годы –  большая культурная программа, шествие Дедов Морозов, а в этом году – в субботу 26.12 праздничный проезд машин с Дедами Морозами с музыкой в Хайфе в 16.30.

    От себя добавлю. Вот и получается, что для всех праздник, а для Санты – работа также. Обычно он разъезжает по Северу Израиля, бывая не только в Хайфе, но и в Нацерете, Кфар Ясифе, Тверии.

    Посещает и раздает подарки в больницах, школах системы специального образования, где учатся дети с проблемами в развитии, в школах-интернатах, муниципальных школах. По субботам принимает гостей у себя дома.

    В этом году из-за пандемии в больницы не ездил и дома принимал не более 5 гостей сразу, так что ждали на улице своей очереди – заглянуть на огонек к Санте, который и поздравит с праздниками, и одарит детей сладостями – чтобы год был сладким, счастливым.

    Вот так и повернулась судьба обычного мальчишки Николя, родившегося в 1959 году в Вади Ниснас, что стал он Санта Клаусом Николасом и сегодня чувствует себя наследником того самого Санта Клауса, который родился в городе Мира. Сегодня это город Демре, в 100 км от современной Анталии.

    Да, удивительно. Ведь всем известно, что символом Рождества и Нового года в Западном мире  является Санта Клаус, разъезжающий в санях в упряжке из оленей и появляющийся долгожданным гостем из холодной Лапландии. Но оказывается, настоящий Санта Клаус не только никогда не ездил на оленях, но и не жил в Лапландии, а на берегу Средиземного моря, за тысячи километров от Северного полюса. И теперь в Анталии есть церковь Святого Николаса.

    Но это уже другая история, и о ней в следующий раз.

    А пока мы попрощались с хайфским Сантой, который поздравил нас с новогодними праздниками. Передаем его поздравление теплые пожелания мира, добра и процветания вам!

    https://youtu.be/xIItqzV2P-4

    Будем здоровы!

    С наступающим 2021!

    Татьяна Климович

    Фото Олена Шевченко

  • Ушел из жизни Яаков Агмон

    Ушел из жизни Яаков Агмон

    16 декабря ушел из жизни Яаков (Янкеле) Агмон — известный израильский радио ведущий, режиссер, продюсер и театральный директор.
    Яков Агмон около шестидесяти лет был одной из самых влиятельных фигур в жизни театра, культуры и развлечений в Израиле.
    За годы работы руководил театрами Cameri и Habima и основал театры Beit Lessin и Bimot.
    Родился Янкеле Агмон 6 марта 1929 в Польше.
    В 1933 году приехал в Эрец-Исраэль. Он был членом молодежного движения Ха-Шомер ха-Цаир. Затем приехал в кибуц Харель, где начал свою деятельность в качестве организатора мероприятий в рамках движения кибуца.
    Продолжил свою карьеру в качестве директора молодежного отдела Объединенного еврейского призыва, а также был репортером и секретарем еженедельника «Римон».
    В 1958 году организовал празднование десятилетия государства Израиль, которое считалось новаторским и беспрецедентным.
    Так обнаружились его организаторские способности, которые развились на культурной ниве в дальнейших проектах в области радио и театра.
    В 1962 году Агмон уехал в Соединенные Штаты, где учился, и два года работал консультантом Американо-израильского культурного фонда.
    В 1964 году основал театр «Бимот», в котором ставил разнообразные и новаторские по тем временам пьесы, имевшие оглушительный успех.
    Среди них: Мегилла — песни на идише Ицика Мангера, Иш Хасид — сборник хасидских рассказов и стихов, Бустан Сефарди — песни и рассказы на ладино, вечер песен Жака Берла, вечер песен Наоми Шемер, «Невеста и охотник за бабочками» Нисима Алони, Шоу Хавы Альберштейн и многое другое.
    В 1978 году основал театр «Бейт Лессин» в рамках Гистадрута и руководил им восемь лет, поставив ряд известных пьес, в том числе, «Последний из рабочих». В этот период он инициировал создание сети Mofet.
    С 1986 по 1989 год был гендиректором кампании празднования 40-летия государства Израиль.
    В период с 1989 по 1994 год основал частную компанию по организации постановок «Бимот 2000». В рамках этого проекта Яков Агмон продюсировал (с 1990 года) единственный в своем роде театральный фестиваль «Театронто», который продолжал проводить ежегодно и без перерыва в течение 17 лет.
    Продюсировал и другие мероприятия, которые длились несколько лет: Клезмерский фестиваль в Цфате, Фестиваль вина в Ришон ле-Ционе, а также организовывал и осуществлял постановки представлений в Израиле и за рубежом.
    С 1991 по 1995 год был директором фестиваля в Акко и преподавал в Тель-Авивском университете на факультете театра.
    На протяжении 50 лет Яков Агмон вел свою программу на армейском радио Галей ЦАХАЛ под названием «Личные вопросы», которая пользовалась большой популярностью.
    В каждой программе Агмон проводил интервью один на один с приглашенным гостем. За 53 года он принял более 1300 гостей из разных сфер деятельности.
    В 1995 году, после финансового и административного кризиса в Театре Габима, Агмон был назначен директором и художественным руководителем театра.
    В художественном отношении Агмон старался направить усилия на создание спектаклей по популярным пьесам.
    Поставил спектакль «Мэри Лу» по песням певицы Цвики Пик, «Монологи из влагалища», «Утенок», «Мами».
    Театр под его руководством играл и спектакли из привычного репертуара: «В ожидании Годо», «Смерть агента», «Танго», Тамара », « Черный ящик » и мюзикл «Испанский сад».
    Всего Габима в эти годы представила рекордное количество — 2200 пьес в израильском театре.
    В 2005 году Яков Агмон ушел из Габимы и вернулся к работе в качестве независимого продюсера в компании, которую основал.
    Был женат на известной израильской актрисе Гиле Альмагор.
    Вдова Якова Агмона пообещала, что продолжит дело всей жизни мужа на театральном поприще.
    Скорбим. Вечная память
    Фото из Википедии
  • Музей Тикотин. 60 современных гравюр и выставка «Сокровища коллекции» к 60-летнему юбилею

    Музей Тикотин. 60 современных гравюр и выставка «Сокровища коллекции» к 60-летнему юбилею

    Музею японского искусства в Хайфе в этом году исполняется 60 лет. Прекрасный возраст для музея, запасники которого за это время успели обогатиться интересными, уникальными экспонатами, а в музейных залах экспонируются постоянно обновляемые экспозиции, в которых сочетаются старина и современность.

    Слово Тикотин очень удачно легло в пазл названия музея, ассоциируясь в нашем сознании с чем-то японским. Каково же было наше удивление, когда на экскурсии, организованной ассоциацией Музеев Хайфы, оказалось, что это фамилия основателя музея Феликса Тикотина, еврея-архитектора, родившегося в Польше и в течение 40 лет коллекционировавшего уникальные и очень ценные художественные произведения японского искусства.

    Немного истории. 50-е годы XX века. Создание музея

    Во время Второй мировой войны семья Тикотина пережила нелегкие времена, скитаясь по свету, вначале сбежав из Польши, оккупированной нацистами, в Голландию, а когда и эта страна оказалась занята нацистами — в Швейцарию. Возможно, пережитые во время войны евреями страдания подтолкнули Тикотина к мысли оставить свою уникальную коллекцию Израилю. В 1956 году Феликс Тикотин приезжает в Израиль, чтобы воплотить свое решение в жизнь. В то время мэром Хайфы был Аба Хуши, который активно приглашал в город людей творческих профессий: художников, скульпторов, архитекторов. Аба Хуши оказал Феликсу Тикотину радушный прием, пообещав, что для его коллекции в городе будет создан музей.

    Музей был построен на территории дома Киш в 1959 году, на городском бульваре (Шдерот ха-Насси) на вершине горы Кармель. Выставочный зал музея был спроектирован в японском стиле: просторный зал, движущиеся двери, покрытые бумагой, и сад Дзэн. Все это вместе создает особое наполненное воздухом пространство, в которое органично вписаны произведения искусства и предметы японской старины.

    В 1995 году в музее было создано новое крыло. Оно было спроектировано известным японским архитектором Ёсимура Дзюндзо и израильским архитектором профессором Альфредом Мансфельдом из Хайфы и финансировалось Японским Фондом (Nippon Foundation). Новая двухэтажная конструкция  площадью 1800 кв. м.  включает в себя два выставочных зала, кафе и хранилища музейной коллекции.

    Путешествие по выставочным залам музея дает возможность посетителям ощутить и понять дух и культуру Японии.

     

    60-лет музею и 60 гравюр современного японского искусства, а также выставка «Сокровища коллекции» в музее.

    Сегодня в Музее японского искусства Тикотин находится около 7 000 современных и традиционных японских работ, включая картины и гравюры, книги, украшенные в старинной манере, а также разделители комнат — сёдзи, старинные мечи и различные предметы искусства.

    60 лет прошло с того времени, как музей открыл свои двери для посетителей. Эта цифра отображена двумя японскими иероглифами на красных полотнах в залах музея и на фасаде здания. 60 звучит на японском как КАН-РЕКИ. Об этом говорит и надпись на иврите на плакате на стене музея: קאן-רקי. На самом деле иероглифы обозначают не только цифру 60, а подразумевают окончание одного цикла и начало другого. Потому, что у японцев цикличность ассоциируется с числом 60. Интересно!

    Участники Объединения журналистов и блогеров Хайфы и Севера в музее Тикотин возле плаката «60»

    60-летний юбилей и 60 произведений современного японского искусства графики представлено в 2-х залах музея и еще одна выставка «Сокровища коллекции» экспонируется в центральном выставочном зале.

    На выставке «Сокровища коллекции» представлены различные экспонаты из запасников музея, коллекции, собранной Феликсом Тикотином.

    Здесь и уникальная в своем роде японская живопись на свитках, и картины, и предметы прикладного японского искусства, и театральные куклы, и мечи.

    Путешествие среди сокровищ коллекции. Японская живопись периода Эдо.

    В отличие от живописи на холсте в западном искусстве, в Японии живопись создавалась с древних времен на свитках. И в этом сказывалось влияние Китая на тогдашнюю традиционную Японию. На выставке «Сокровища коллекции» представлена японская живопись периода Эдо, который длился примерно с начала XVII до середины XIX века.

    В это время в результате политики самоизоляции, так называемого «сакоку», практически весь период Эдо,  страна находилась за железным занавесом, не ведя торговли и не сообщаясь с другими странами , за исключением Китая и Голландии. Тогда еще Эдо (Токио) не был столицей , но постепенно становился культурным и административным центром, именно там находился сёгун, главный военный командующий. Это был период, когда страной правили самураи. До этого столицей был город Киото, и император продолжал там находиться.

    В период Эдо произошло не только становление японского духа, появление национальной японской идеи, развитие экономики и чиновничьего аппарата, но развились уникальная, не подверженная влиянию западных цивилизаций японская литература, поэзия и живопись.

    Конец периода Эдо XVIII — первая половина XIX века стали «золотым веком» цветных гравюр укиё-э. Хотя   среди самураев оставалась популярной традиционная монохромная живопись, рисунки на свитках из японской бумаги, которую называют рисовой бумагой. На самом деле она делалась из волокон коры тутового дерева.

    Живопись, картины известных художником создавались и на шелке. Картина, созданная на разных видах японской бумаги и шелке, наклеивалась на основу, чаще всего, из парчи, и иногда склеивалась из нескольких частей.

    Самураи считали мещанскими разноцветные гравюры. И понятно, ведь теперь картины, выполненные в технике цветной ксилографии, могли позволить приобрести себе практически все. Японская живопись перестала быть искусством для избранных. Элитарное искусство отошло на второй план, появилось искусство народное для широких масс

    Поначалу разноцветные гравюры вовсе не считались искусством. Рисунок, создаваемый из последовательной печати с вырезанных из дерева досок, на каждую из которых наносился свой цвет, штамповался множество раз. Поэтому к таким картинам относились, как сегодня мы относимся к постерам. Они печатались в 1000-х экземпляров, и каждый мог себе это позволить. Напечатанные экземпляры не нумеровались, за каждой работой стоял издатель.

    Традиции монохромной живописи продолжили Икэ-но Тайга и Урагами Гёкудо.

    Во времена позднего периода Эдо прославились портретисты Китагава Утамаро и Тосюсай Сяраку и пейзажисты Кацусика Хокусай и Утагава Хиросигэ. Их работы оказали значительное влияние на европейскую школу импрессионистов 2-й половины XIX века.

    Кстати, по поводу красок, посредством которых создавались картины. Синтетических красок не было, использовались пигментные краски, получаемые из растений и минералов.

    Лишь однажды бочка синей краски была завезена в страну Восходящего солнца на одном из голландских кораблей во времена Эдо. Это стало событием для художников. Специалисты отмечают, что у Хиросигэ много синего цвета в его работах.

    Постепенно японские гравюры сначала случайно, а потом специально стали завозиться в Европу. Япония открыла для себя западные цивилизации и сама открылась им.

    Кстати, интересный факт. По произведениям Отагава Хиросигэ (1797 -1858), его серии «100 знаменитых видов Эдо», Ван Гог создавал свои работы. По одной из них художник написал свою знаменитую работу  «Цветение дерева сливы» .В творчестве Винсента Ван Гога влияние японской графики огромно. В своих трех картинах Ван Гог копирует японские цветные гравюры или воспроизводит их в масляной живописи. Им двигало ненасытное желание  проникнуть в тайны японского искусства. На основе японской гравюры пером Ван Гог, изучив 15-томную манга (собрание эскизов) Хокусая, развил свою ритмическую «точка-тире» структуру живописи, перенесенную им затем на масляную живопись.

    Отагава Хиросигэ (1797 -1858), картина из его серии «100 знаменитых видов Эдо», на основе которой Ван Гог создал свою работу.

     

    Уникальные предметы японского быта, экспонаты прикладного искусства.

    Как уже упоминалось, первоначально цветные гравюры не нумеровались. Но постепенно, с ростом популярности их авторов -художников, количество копий работ, выполненных в технике цветной ксилографии, стало уменьшаться, что подчеркивало их эксклюзивность и требовало указание авторства.

    Рисунки печатались в мастерской, где работали художник, который делал эскиз, гравер, который выгравировывал рисунок на досках и перчатный мастер, который это все печатал. Над всеми стоял издатель и цензор, который решал, что можно печатать. Если взглянуть на работы того же Отагава Хиросигэ, то мы увидим на них несколько печатей.

    Употребление печатей стало общепринятым . На каждой работе ставилось несколько печатей (вместо подписей ). 3 или 4: художника, гравера, цензора, издателя.

    В Японии по сей день есть именные печати. Где хранились именные печати мы также узнали на выставке «Сокровища коллекции» в музее.

    Все в жизни взаимосвязано, и интересно , как от произведений японской живописи, потянулась ниточка к уникальным предметам японского быта, к традициям японской повседневной жизни.

    От гравюр, на которых мы видели оттиски печатей – к коробочкам, в которых эти личные печати хранились – так называемым «инро».

    И стоило взглянуть на них на выставочном стенде за стеклом —  чтобы сразу понять , что и они являлись произведениями прикладного японского искусства. Но продолжим по-порядку.

    Как известно, 200 лет назад в Японии носили исключительно кимоно. Кимоно подвязывали поясом. Печати с коробочками с печатями носили мужчины на поясах. Но их было не принято привязывать к поясу, а перекидывать через него на ниточке, уравновешивая миниатюрными статуэтками – «нэцкэ». Нэцкэ  использовались  в качестве подвесного брелка на традиционной японской одежде, которая была лишена карманов. Небольшие вещи вроде кисета или ключа клали в особые ёмкости (называемые сагэмоно ). Ёмкости могли иметь форму кисетов или маленьких плетёных корзинок, но наиболее популярными были ящички (инро), в которых носили и печати.

    Нэцкэ служило одновременно своеобразным противовесом и изящным украшением одежды, предметом прикладного японского искусства .Поначалу нэцкэ делались из дерева, а потом из других материалов. В основном, это была слоновая кость. Слоновая кость – это не только бивни слона, но и зубы различных морских животных, которых в Японии огромное множество.

    Здесь 2 вида известных в Японии статуэток-нэцкэ.

    Это «шиши» – скульптуры хранителей храмов от злых духов: полулев-полусобака и жираф в миниатюном исполнении. Кстати, двери в храм красили обычно в красный цвет, означающей доброе и хорошее.
    Что касается самураев, то они носили не только именные печати и кошельки, но и мечи с левой стороны, чтобы можно было быстро их при необходимости вынуть из ножен.

    Конечно, на этом наше путешествие по залам музея Тикотин не закончилось. Мы ознакомились с предметами для чайной церемонии: сосудов для хранения порошкового чая, чаш и других атрибутов и , кстати, узнали что для чайной церемонии использовалась только керамическая посуда, а никак не фарфор.

    Кроме того очень ценными считаются и по сей день реставрированные чаши в технике кинцуги. Чаши даже специально разбивались и склеивались с помощью лака, полученного из сока лакового дерева (уруси), смешанного с золотым, серебряным или платиновым порошком. Философская основа искусства кинцуги заключается прежде всего в том, что поломки и трещины неотъемлемы от истории объекта, и поэтому не заслуживают забвения и маскировки.

    На выставке мы увидели портреты гейш и не только. Узнали, что и гейши, и женщины для увеселения плоти, были высоко образованными, прекрасно были знакомы с тонкостями чайной церемонии и умели вести философские беседы на различные темы. Но на портретах присутствовали специальные детали в одежде и головных уборах, которые отличали гейш от женщин для увеселений.

    Что касается выставки современной японской гравюры, то здесь представлены известные авторы и интересные работы.

    Выставка «60 современных японских гравюр»

    Выставка «60 современных японских гравюр», приуроченная к 60-летию музея японского искусства Тикотин, является совместной инициативой галереи Йосейдо в Токио и музея Тикотин. В честь этого торжественного события в музее выставлены работы шестидесяти современных японских художников-графиков. Пятьдесят семь художников решили пожертвовать свои работы в коллекцию музея по завершении выставки, а галерея Йосейдо передаст в дар музею оставшиеся три работы.

    Современное японское искусство космополитично, главным образом благодаря высокой скорости поиска информации, мобильности художников и международным выставкам, в которых они принимают участие. Каждый художник пытается отразить в своих работах свое воздействие на настроения и течения, преобладающие в современном мире искусства, и свой личный подход к его изменению, и обращается к происходящему в личном «глоссарии». Естественно, что представленные на выставке работы демонстрируют значительное тематическое и стилистическое разнообразие.

    Их не перескажешь.

    Лучше увидеть все своими глазами.

    Музей открыт в субботу 12.12.20.

    Добро пожаловать в музей, который полностью посвящен японской культуре и коллекционированию, сохранению и экспозиции японского искусства и является единственным в своем роде на Ближнем Востоке.

    Следите за объявлениями.

    Автор: журналист Татьяна Климович

    Фото автора

     

     

     

     

  • 10 лет трагедии пожара на Кармеле

    10 лет трагедии пожара на Кармеле

    В эти дни исполняется 10 лет со времени пожара на Кармеле в Хайфе, крупнейшего в истории Израиля, бушевавшего со 2-го по 10-е декабря 2010 года, когда погибло 44 человека и было выжжено 28 тыс.дунамов земли.
    Пожары начались на горе Кармель 2 декабря 2010 года примерно в 11:00 по местному времени. Быстро распространившись, они окружили село Осфия и приблизились к Хайфе. Было объявлено о массовой эвакуации населенных пунктов, находящихся в непосредственной опасности. Была произведена эвакуация заключенных из тюрьмы «Дамун», находящейся в районе пожара.
    В процессе эвакуации автобус с курсантами Управления тюрем, высланными на подкрепление, попал в огненную ловушку рядом с кибуцем Бейт-Орен, и большая часть пассажиров автобуса (37 человек) погибла. Вечером того же дня были эвакуированы тюрьма «Кармель», армейская «Тюрьма шесть» и психиатрическая больница «Тират а-кармель».
    В результате пожара был выжжен не только лес на горном хребте Кармель, но и пострадал ряд населённых пунктов, молодежная деревня Ямин Орд, в том числе библиотека и ряд домов, в которых проживали учащиеся по программе НААЛЕ из бывшего Советского Союза. Студенты и персонал Ямин Орд были эвакуированы. Сегодня на земле, выжженной пожаром, создана опытная сельскохозяйственная ферма, на которой работают студенты.
    Общее число жертв пожара достигло 44 человека 17 тыс. жителей было эвакуировано, а огонь удалось погасить лишь спустя несколько дней при помощи пожарной авиации (около 30 самолётов), посланной в Израиль рядом стран.
    Вечная светлая память погибшим.
    6 декабря, в больнице «Рамбам» скончалась начальница полиции Хайфы Ахува Томер, которой посмертно присвоено звание бригадного генерала.
    Она была первой женщиной, ставшей начальником полици Хайфского округа, первой репатрианткой, занявшей столь высокую должность.
    Первая встреча с Ахувой Томер, начальником хайфской полиции.
    Мы познакомились с ней незадолго до ее гибели, вскоре после назначения Ахувы Томер на должность начальника хайфской полиции. Ахува была легкой в общении, улыбчивой. Но твердый характер прятался за этой улыбкой.
    Вспоминаю встречу Ахувы Томер в ее кабинете с добровольцами полиции, молодыми ребятами, репатриантами, на которой я присутствовала в качестве журналиста.
    Решались текущие проблемы, начальник полиции с большим уважением относилась к ребятам, была в курсе всех возникающих у добровольцев вопросов.
    Как-никак, они не были штатными сотрудниками, но проводили большую работу, выходили на дежурства, нужно было согласовывать рамки, взаимодействие с другими полицейскими и прочее.
    Ахува Томер недавно вступила в должность и сказала, что ей не рекомендуют давать интервью, так как считается, что нет ничего необычного в том, что полицией командует женщина. У нас равноправие.
    И все-таки мне удалось с ней поговорить.
    Сыграло свою роль и то, что выяснилось, что мы из одного города, из Львова.
    Хотя Ахуву привезли в Израиль в нежном детском возрасте.
    На самом деле родители назвали свою девочку Любой, Любовью, а на иврите это Ахува.
    И статью о ней я так и назвала «Люба, Любочка — Бригадный генерал».
    Да, как я уже сказала, Ахуве после смерти было присвоено это звание.
    Ахува Томер упомянула в нашем разговоре и свою маму, которая жила и работала во Львове до приезда в Израиль — с такой теплотой, с которой говорят только о самом близком и дорогом человеке.
    Могла ли я предположить, что через короткое время мне доведеться беседовать с мамой Ахувы буквально через неделю после гибели ее дочери.
    Интервью с Ривой Табанчик, мамой Ахувы Томер. История семьи из Львова
    Это было Интервью со слезами на глазах. Мы плакали обе.
    Хотя хочу отметить, что мама Ахувы Рива очень мужественная, сильная женщина. И она воспитала так же дочь.
    Да, Ахува Томер была самым высокопоставленным офицером полиции, родившимся в бывшем СССР.
    Она приехала в юном возрасте в Хайфу из Львова.
    Кроме того это первая женщина на такой должности в полиции Хайфы.
    Семья Томер репатриировалась в Израиль 50 лет назад из Львова, Ахуве было тогда 3 года. Окончив школу, Ахува Томер в конце 70-х поступила на службу в полицию и сделала блестящую карьеру. В 90-е годы она возглавляла полицию Нагарии. В марте 2009 года полковник Ахува Томер стала первой в истории Израиля женщиной, возглавившей полицию Хайфы. В ее подчинении оказались около 500 сотрудников. Коллеги называли Ахуву «мамой израильской полиции».
    Рассказывает Рива Табачник:

    — Я приехала в Израиль с семьей: мужем, 12-летним сыном Давидом и Любочкой, которой было 3 года, в 1961-м году. Тогда была репатриация польских евреев. И так как я была замужем за польским евреем, то мы смогли приехать из Львова в Польшу, где нас встретили представители Джойнта, а потом в Израиль. Многие евреи остались в Польше, а мы сразу сказали: «едем!».

    Первое время по приезде в Израиль нам было очень трудно. Иной раз я не позволяла себе, когда была голодная, купить фалафель, но для детей не жалела ничего. Я покупала Любочке книги. Она очень хорошо училась, с первого класса у Любочки оценки были выше всех в классе. Когда она захотела заниматься музыкой, я купила ей пианино. С тех пор, как мы приехали в Израиль, и нас поселили в Кирьят-Ате, мы продолжали жить там — в двух маленьких комнатах, но это не мешало мне давать детям все, что нужно. Потом она решила перейти учиться в Хайфу, а я работала в Технионе по специальности инженера-химика в лаборатории керамики и силикатов. Сама я родом из Днепропетровска, училась в Днепродзержинске и после окончания учебы работала во Львовском интституте материалов, была специалистом по технологии цемента.

    Любочка пошла по моим стопам и начала учиться в колледже по специальности инженера-химика. Но душа у нее не лежала к этой профессии.

    Она призвалась в армию, очень быстро получила офицерское звание, комадовала отделением девушек-солдаток. После демобилизации ей предложили поступить на службу в полицию. Она начала свою карьеру с работы в дорожной полиции, окончила офицерские курсы, быстро продвигалась по службе и стала начальником хайфской полиции в звании полковника. Перед ней открывалась перспектива построения головокружительной карьеры – она могла достичь самого высокого воинского звания и самого высокого поста в полиции.

    Для нее работа была превыше всего. В 6 часов утра она уходила, а в 9, 10, 11 и среди ночи ее могли поднять. Во время Второй ливанской войны она почти постоянно находилась на своем посту — в Хайфе. Меня просили, чтобы я из соображений безопасности переехала в Тель-Авив или Беер-Шеву. Я сказала: нет, я буду там, где моя дочка. Я поехала в дом, где она жила – на границе с Ливаном, чтоб знать, что она вернулась с работы. Ждала ее и ночью, и днем. Переживала и не успокаивалась, пока не видела ее.

    — Могли ли вы представить, приехав в Израиль, как новая репатриантка, что ваша дочка когда-нибудь вернется в бывший СССР, в Россию в качестве представителя и одного из высших чинов израильской полиции?

    — Нет, конечно, но я хотела воспитать ее сильной. Когда она пошла в школу, на нас ходили смотреть, потому что мы из России приехали. Тогда здесь не было репатриантов из России. Как я сказала, мы смогли приехать, потому что муж был из Польши. И тут все ходили на нас смотреть: «они из России, из России!». Когда она пошла в школу, знаете, говорили: «вот, русская…» Иногда ее били. Она жаловалась и плакала. Один раз мне это надоело, и я ей сказала: «Любочка, смотри, если в следующий раз тебя кто-то будет бить – дай сдачи, даже если ты получишь в два, в три, в четыре раза больше – все равно: дай сдачи, но не приходи ко мне плакать. Все». Так я ей сказала.

    Прошло несколько дней – стучат в дверь, заходит мужчина и говорит: «Вы знаете, ваша девочка побила мою Шулю (Шулей звали его дочку) и даже разбила ей очки. Я ответила: «хорошо, я с ней поговорю». Он ушел, а я говорю: «молодец, а сейчас ты молодец. Сейчас ты иди вперед и не плачь, всю жизнь ты должна так быть». Вот такую я дала ей закалку. А теперь мама плачет. Она была очень хорошая дочка. Она была такая хорошая дочка… Я вот была недавно в больнице, так она по три раза в день приходила.

    Полностью интервью с Ривой Табачник можно прочитать здесь:
    Раньше в Хайфе каждый год проводилась молодежная факельная эстафета в память погибших в пожаре на Кармеле:
    01 IMG_8067.jpg04 IMG_8076.jpg
    О молодежной факельной эстафете в Хайфе в память погибших в пожаре и жертв террора можно проитать здесь:
    http://klim-reporter.com/?p=15961&
    ****
    Гибель курсантов
    Случай с гибелью курсантов трагический, страшный.
    Возможно, приказ Ахувы Томер развернуться запоздал и был трагической ошибкой. Наверное, автобусу надо было прорываться вперед через пламя, на развороте в обратную сторону его накрыло лавиной огня. Стена огня приближалась, и не было возмодности укрыться уот нее.
    Курсанты стали в круг, сплетя руки, а в середине стоял школьник, пожарник доброволец, ученик одной из хайфских школ Эльад Рибен 16 лет. Курсанты хотели защитить его от огня. Это были их последние мгновения перед смертью.
    Сгорели все. Вечная память погибшим.
    Ахува была доставлена в больницу с многочисленными ожогами — более 80% поверхности тела в четверг, 2 декабря.
    Вроде поначалу ей стало лучше. А через пару дней — отказ систем организма.
    6 декабря, в больнице «Рамбам» скончалась начальница полиции Хайфы Ахува Томер. Ей было 52 года.
    Все не так просто в этой истории. В памяти остался непонятный эпизод. Автобус с курсантами и машина Ахувы едут в сторону стены огня, не зная, что там впереди — по горной дороге в районе Бейт-Орен в сторону тюрьмы «Дамон» для эвакуации заключенных.
    Им навстречу сослуживец Ахувы Томер, тоже большой чин, уезжающий из пекла, почему не остановил ее, зная что впереди?
    А когда автобус и машина, на которой ехала начальник полиции, попали в пекло, и Ахува дала приказ развеонуться и ехать назад, было уже поздно.
    Автобус и несколько автомобилей оказались отрезанными огнем на узкой дороге. В результате пожара заживо сгорели около 40 человек – в том числе, коллеги Томер: начальник аналитического отдела полиции Хайфы Лиор Бокер и начальник дорожной полиции Хайфы Ицхак Мелина.
    Фото jewish.ru
    Вскоре после трагедии в Хайфском порту на воду был спущен горабль (катер) береговой охраны с именами погибших офицеров на борту.
    Вечная светлая память погибшим.
    На фото — также Ахува Томер у себя в кабинете спустя короткое время после назначения ее на должность начальника полиции Хайфы. Я попросила сеть ее возле компьютера. Трудно представить, что этой улыбчивой женщины уже нет в живых.
    Я сделала эту фотографию во время нашей с ней встречей и русскоязычными ребятами — добровольцами полиции Хайфы.
    Я брала интервью у Ривы Табачник спустя неделю после гибели дочери. Рана была свежей. Мы обе плакали. Но ей хотелось говорить о своей дочке. Она гордилась ею и так любила…
    Сейчас наша связь оборвалась, хочется думать, что Рива жива.
    Еще мы встречались, когда на воду спускали новый сторожевой катер в Хайфском порту — в их честь, честь погибших.
    И здесь еще фото, которые я сделала во время молодежного факельного марафона в Хайфе, посвященного жертвам террора — жителям Хайфы, а также погибшим в бомбежках во Второй ливанской, погибшим в пожаре на Кармеле.
    Татьяна Климович
    Фото автора
  • Граффити на хайфском рынке

    Граффити на хайфском рынке

    К теме граффити можно подходить с разных точек зрения – содержания, истории, имен художников, мест, облюбованных авторами для граффити.

    В рамках экскурсии, организованной Музеями Хайфы, мы побывали на рынке Тальпиет. И, о, неожиданность! Обнаружили множество граффити в самых неожиданных местах: на стенках киосков, на складских дверях, стенах ресторанчиков – внутри и снаружи. На крышах домов. Граффити прекрасно вписались в рыночный интерьер, придав ему особый колорит.

    Вообще же нужно отметить: без хайфского рынка с его шумом и красками Востока, криками торговцев, пестротой прилавков с их обилием зелени, фруктов, овощей и пахучих пряностей, а также историей, уходящей во времена, предшествовавшие  созданию государства, невозможно представить наш город, в котором проживает самое разное население.

    Людские потоки текут между прилавками, вливаясь в историческое здание крытого рынка. Оно было построено в 1940 году. Строительство было начато в 1938 году. До этого момента хайфский базар находился в арабской части нижнего города, в Вади Салиб. Но с развитием  еврейского района Адар ха-Кармель возникла необходимость в строительстве нового рынка.

    Конкурс на строительство, объявленный тогдашним мэром города Хасаном  Шукри, выиграл архитектор, приехавший в Хайфу из Львова, Моше Герстель. Его проект был выбран из 96 поданных на конкурс. Строительство, начиная с идеи воздвижения, продвигал  комитет района Адар ха-Кармель.

    9 апреля 1940г. в торжественной обстановке с участием членов комитета, городского муниципалитета Хайфы и представителей британских властей,  новый хайфский рынок, построенный строительной компанией «Солель боне» в стиле модерн, был открыт. Рынок получил название Тальпиет, что в переводе с иврита означает башня, крепость (!).

    В трехэтажном здании, на верхнем этаже в овальном зале крытого рынка со стеклянной крышей располагалось порядка двух сотен торговых   палаток. Подвальное помещение здания было приспособлено для хранения товаров, закупаемого продавцами оптом.

    С тех пор рынок переживал разные времена, и сегодня торговля сельскохозяйственными товарами, продуктами идет в подвальном помещении рынка, верхние этажи пустуют. Торговые ряды располагаются и на открытых площадях рынка.

    В 1958г. был расформирован комитет района Адар ха-Кармель, и руководство рынком «Тальпиот» было передано хайфскому муниципалитету. Комитет по сохранению наследия Израиля признал здание рынка объектом, охраняемым государством. В планах развития города – реставрация исторического здания. Решение о реставрации было принято городскими властями в 2018 году, но пока ремонтные работы не начались.

    Граффити на хайфском рынке.

    Что касается граффити, то они стали появляться на рынке в 90-х — 2000-х годах, сегодня. И есть несколько авторов – постоянных создателей граффити на шуке Тальпиет.

    Среди них два брата, которые очень активно раскрашивают Хайфу. Это EREZOO и ZIVINK. Это  псевдонимы художников Эреза и Зива, но они в отличие многих других райтеров, не скрывают своих настоящих имен и любят давать интервью. Так что мы знаем, кто они и как выглядят.

    Отметим, что райтер – это художник, который занимается граффити, от слова писать – write (англ.), потому что граффити изначально были надписями.

    Художники создают граффити вместе и по отдельности. Например, здесь граффити, одна чать которого создана Зивом, а другая Эрезом.

    Эрез и Зив живут на Адаре, родом из Кармиэля. Эрез учился в Хайфе в ВИЦО, Зив учился в Иерусалиме и Тель-Авиве, а затем также приехал в Хайфу, и они поселились в Хайфе и пока никуда не собираются уезжать, очень активны в плане уличного искусства, принимают участие в огромном количестве проектов – как коммерческих, так и общественных.

    В частности, по инициативе братьев, на улице Сиркин, где расположены торговые ряды шука Тальпиет, прошел фестиваль, который назывался «Раскрашиваем рынок». На этот фестиваль были приглашены различные художники, иллюстраторы, которые занимаются уличным искусством, и они раскрасили многие кафешки, лавочки, стены.

    Еще один художник из коллектва райтеров шука Тальпиет SWAN (Свон). Это портрет его авторства.

    На хайфском рынке представлен и известный коллектив создателей граффити — Broken Fingaz . Их работы можно увидеть в Хайфе, Тель-Авиве, Иерусалиме, Кракове, Токио, Шанхае и других городах. Их любят и знают в разных уголках мира и постоянно приглашают на различные мероприятия и фестивали по уличному искусству и не только.  Они рисуют вместе и по отдельности. Предпочитают не раскрывать свои имена и не афишировать личности. Никто о них ничего не знает, помимо художников, которые с ними учились. Они работают с начала 2000-х годов, когда им было примерно по 16, сейчас им 34-35, и по-прежнему они являются анонимными создателями граффити, повлиявшими во многом на сцену уличного искусства. За ними потянулись многие молодые художники, ставшие создавать граффити.

    И это работа авторства Broken Fingaz

    Работа Broken Fingaz в Бейт ха-Гефен

    Татьяна Климович

    Фото автора

    Продолжение следует

     

  • Пиарщик, фотограф и бизнесмен Энди Воргол. Аndy Warhol

    Пиарщик, фотограф и бизнесмен Энди Воргол. Аndy Warhol

    В это странное время, неспокойные дни еще нахожу время перелистнуть страницы моих настольных книг.
    Одна из них. «Знакомьтесь: это Воргол». Энди Воргол. Andy Warhol.
    Публичная личность и одинокий человек.
    Автор книги о нем Кетрин Ингрем, иллюстрации Эндрю Рей.
    Воргол — художник и фотограф, пиарщик.
    Ни одно публичное мероприятие не обходилось без него.
    Ведь как считал сам Воргол, никогда не расстававшийся со своим поляроидом, главный принцип — это здесь и сейчас, своевременность.
    В каком- то смысле он предвосхитил время. Вот бы ему появиться в наши дни!
    Он сам стал брендом, появившись на поп-арт сцене Нью-Йорка в начале 60-х и диктуя стиль в одежде и образе жизни.
    Энди создал свой узнаваемый везде образ — в черных очках, кожаной куртке, джинсах и высоких сапогах, со своей желтой шевелюрой, а позже с сединой…
    Однажды ему пришла в голову мысль, вернее, ее подсказала ему его знакомая Мюриел: нарисовать то, что все сразу узнают, что-то, как например, банка супа «Кемпбелл».
    Удивительно, но это сработало!
    Супы, торты,…, продукты на магазинных полках, предметы обихода — картины с ними кисти Воргола в сто раз дороже продавались, чем сама продукция. Искусство?!
    Наверное, искусство — стать брендом!
    Примечателен рисунок — коммикс в книге, что представлен на фото в этой публикации, где Воргол и его коллега трапезничают за столом:
    — Глянь, Воргол, у тебя на столе сразу 4 твои картины (4 банки супа)!
    — М-м-м, вот почему, это так вкусно, — отвечает Воргол.
    Поп-культура!
    А теперь для этого есть социальные сети.
    Здесь на фото: Воргол и его автопортрет, а также его знаменитый посмертный портрет знаменитой Мерилин Монро.
    Он сделал портрет по ее промо фото, которое прислал Ворголу ее импрессарио сразу после ухода актрисы из жизни.
    Вы помните: главный принцип — своевременность! Даже если речь идет о смерти. Запечатлеть, нарисовать!
    С 1962 по 1968 были выпущены многочисленные копии этого портрета, созданного в фантастических красном, неоново-синем, ярко-зеленом тонах.
    Как считает философ Ролан Барт, в портрете должна быть живая деталь, которая вас неожиданно «ужалит», заденет и ранит.
    И здесь — это напряженные алые губы и стиснутые зубы Монро.
    Этот ее посмертный портрет продавался за тысячи, а потом и за миллионы.
    Воргол был талантливым пиарщиком, фотографом и бизнесменом.
    И при этом, как считают искусствоведы, самым знаменитым и продаваемым произведением искусства мастера был он сам.
    При всем при этом: деньгах, знакомствах, славе — Энди Воргол был очень одинок.