Каждый год накануне Дня Независимости боевые друзья из легендарного батальона «22» бригады «Кармель», в апреле 1948 года освобождавшего Хайфу, собираются вместе с семьями, чтобы пообщаться, поделиться воспоминаниями, вспомнить погибших друзей. Об этих встречах мне рассказал один из их постоянных участников, воевавший в батальоне «22», Давид Экхауз, проживающий сейчас в Хайфе.
Скромный обелиск в память 61 погибшего бойца батальона (35 из них погибло в боях за Хайфу в апреле 48 года) установлен на въезде на мост в районе Халисы с улицы ха-Гибурим, названной так в честь сражавшихся здесь героев.
Взвод, в котором воевал Давид Экхауз, состоял из молодых ребят 16 -17 лет, призвавшихся вместе из хайфского отделения движения «Бней Акива». Это были те, кому удалось вырваться из пламени Холокоста, охватившего Европу.
Как оказалось, Давид Экхауз родом из Западной Украины (до 39-го Польши). Выходцу из местечка Косов, что в Карпатах, ему было интересно узнать о жизни современных западно-украинских карпатских городков. Ведь когда-то все они были еврейскими — с подавляющим большинством еврейского населения. Оно было полностью уничтожено во время войны. Сегодня в Карпатах почти ничто не напоминает о стертой с лица земли еврейской жизни этих местечек, разве что заросшие травой полуразрушенные кладбища. Нет и следов безымянных еврейских братских могил, появившихся в Карпатах после 41-го.
Странички истории. Галут.
Как рассказывает Давид Экхауз, в то время — накануне войны городское население (95 % которого составляли евреи) предпочитало не разгуливать в районах предместий, где жили, в основном, румыны и украинцы. А те любили появляться в центре Косова, шалить на подпитии и дразнить и задирать кучеров-евреев, сидящих в фиакрах на центральной площади в ожидании клиентов.
По субботам торговая жизнь в местечке замирала. Все лавки (это были еврейские лавки — киоски, «басты», магазинчики) закрывались. Субботняя молитва начиналась в не 9 или 10 утра, а в 12, и все, даже самые «завзятые интеллигенты», стремившиеся приобщиться к польской культуре, шли в синагогу. Экхауз вспоминает, что среди них был один по имени Фетер Дулет – очень умный хасид, которому принадлежал магазинчик, где отоваривались все евреи Косова. Так вот его дочки стремились выйти замуж за ассимилированных евреев. И младшей – Шейве – удалось заполучить такого мужа, так потом ее брат должен был идти «говорить» с ним: чтоб тот относился к жене хорошо.
Субботний день разворачивался медленно: после синагоги садились за стол, отдыхали, беседовали.
Не этот ли размеренный образ жизни замкнутой и сосредоточенной на своем бытие еврейской общины, берегущей традиции, вызывал неприятие и зависть чужаков? Хотя чему было завидовать? 90 % евреев Косова были бедняками, и каждый день их был наполнен заботами о хлебе насущном, как, например, у вдовы с семью детьми по имени Итечке, которая зарабатывала на жизнь тем, что пекла и продавала односельчанам огромных размеров мандебурчники (деруны). Она пекла их на печи в той же комнате, что и жила с детьми, так что в хате все время стоял смрад от пережаренного масла.
У Давида в семье соблюдались традиции. Готовясь к Песаху в их доме в Косове, мама не только мыла и чистила кухонные поверхности столов, но и стелила на них деревянные доски, а затем накрывала жестяной столешницей.
Но отец не был хасидом с бородой и пейсами, а мама не брила голову и не носила парик, как было принято в религиозных домах. Она была очень красивой, сильной и умной женщиной, делала вычисления быстрей счетной машинки, и когда уже в Хайфе приходила в банк, директор знал, что она нашла в банковских бумагах ошибку. В возрасте 83 года она еще, стоя на столе, белила потолок к празднику.
Когда в Косове стали слышаться раскаты приближающейся войны, мама была первой, которая сказала, что надо уехать. Но какой же еврей бросит свое имущество, и отец объявил, что не тронется с места, пока не продаст все. Жизнь распорядилась по-другому.
Столб огня из керосиновой горелки, на которую его брат в виде эксперимента выплеснул весь имеющийся в бутылке технический спирт, опалил Давиду лицо и грудь.
В их новом, построенном незадолго до начала войны кирпичном доме, действовал водопровод, но брат растерявшись, бросился за водой к дворовому колодцу. Прибежавшая на его крик мама, успела сбить с мальчика пламя, «закатав» в ковер. Болеее 80% кожи лица и груди было обожжено. Вызванный срочно косовский врач-еврей выписал мазь, велел перебинтовать обожженные участки и идти спать. Наутро Давид проснулся с температурой 40 и едва смог открыть глаза. Бинты прилипли к коже, и он оказался на полдороге в лучший мир. На счастье семьи незадачливого врача не оказалось на месте. Вместо него пришел польский доктор пан Штефурек. Он сказал, что мальчика надо отправить в больницу, правда, в дороге он может умереть, а можно лечить дома, но надо все время менять бинты. В это время в доме был их родственник по фамилии Фрейлах. Увидев, что мать Давида колеблется, он перевел стрелки своих точных часов вперед и сказал, что они опоздали на поезд. 30 дней мать не отходила от постели сына, меняя повязки. За это время он сотни раз отправлялся на небо и опускался на землю – пребывая между жизнью и смертью, но остался в живых…
Когда Давид поправился, мама сказала: «все, хватит, это знак свыше — мы немедленно уезжаем», и они уехали в Палестину через Львов и Румынию.
В конторе Еврейского агентства во Львове у нее потребовали деньги, но мать Давида не легко было сбить с толку, и она отказалась платить, мотивируя это тем, что у нас на руках — сертификат, дающий право на жительство в Палестине (счастливчикам, на банковском счету которых была определенная сумма денег, английские власти не отказывали в этом разрешении).
На последнем поезде накануне начала германской оккупации Польши семья пересекла границу Польши и Румынии. На границе состав остановили польские военные и сняли с него всех взрослых мужчин, подлежащих мобилизации в польскую армию. К счастью, отец Давида к этому времени уже был в Палестине, куда уехал подготовить переезд семьи.
Ведь еще до несчастного случая с сыном Льюис Экхауз потерял в Косове свой источник заработка. Бизнес, который Льюис вел с фабрикой «Штрадом» — монополистом по производству шпагата используемого в ткачестве ковров, у него перехватил управляющий его делами в Косове их дальний родственник, тот самый Зейде Фрейлах. И вот, ирония судьбы: чтобы заработать начальный капитал он продал недавно купленный дом в Палестине и остался в Косове.
О судьбе Зейде Фрейлаха и других односельчан отец Экхаузы узнали от спасшихся в Катастрофе жителей, которые сумели добраться до Палестины. Через некоторое время после начала оккупации евреев Косова погрузили на автобусы, привезли на вершину горы, где возвышался Крест Довбуша, заставили вырыть яму, раздеться, а затем расстреляли. Среди них был и управляющий делами отца Зейде Фрейлах. Он был сильным человеком, отказался снимать одежду и стоя на краю ямы, набросился на полицая, чтобы вырвать у него ружье, и был убит. В той акции было расстреляно не менее 2000 евреев Косова. Всего же было уничтожено около 4000 еврейских жителей.
И сегодня вы не найдете в Косове, как и в других местечках, ни единого упоминания о их бывших жителях. Нет о них ни слова и в красивых печатных проспектах и интернетовской рекламе курорта Косова. В проспектах сказано, что Косов — районный центр Ивано-Франковской области, расположенный на высоте 450 м над уровнем моря у подножья Покутско-Буковинских Карпат, является культурно-туристическим центром, где вскоре построят историко-архитектурный комплекс «Гуцульское село» и откроется «Усадьба святого Николая».
Образы бывших жителей Косова – того же Зейде Фрейлаха, и одноногого инвалида Залмана, торговавшего содовой, и других, остались только в памяти односельчан, переживших Катастрофу. Все синагоги Косова и священные книги были сожжены во время войны.
Сегодня в зеленый ландшафт Косова прекрасно вписываются переливающиеся на солнце блестящие золотом купола церквей, куда по выходным устремляется поток нарядно одетых жителей карпатского городка.
В то время, как эти страницы истории галута дописывались до конца, действие последующих глав истории свободы разворачивалось за тысячи километров — в жаркой Палестине, где юноши и девушки из галутных местечек стали под ружье, чтобы воевать за свое государство.
В феврале 1948 года Бен-Гурион сформировал бригаду «Кармель» под командованием Моше Кармеля – в числе других 9 элитных единиц, с целью проведения операций в Хайфе и Западной Галилее.
В 17 лет стал бойцом батальона «22» бригады «Кармель» и Давид Экхауз. Он воевал в Дженине, Мишмар ха-Ярден, Галилее и принимал непосредственное участие в боях за Хайфу 21-22 апреля 1948 года.
Об этом — в следующей главе «Страничек истории» — «Свобода».
Татьяна Климович
фото автора
Рубрика: Галерея Татьяны
-
Галут и свобода
-
Ворона — штрейбрехер
Наглая ворона после некоторого размышления, преодолев угрызения совести,
на глазах у публики проигнорировала общественный бойкот коттеджа, приведший израильтян в палатки
Фото автора
-
Трагедия в Киеве: история повторяется — и не в виде фарса
Ученик Киевской йешивы Аарон -Александр Гончаров госпитализирован в больнице Ихилов с тяжелыми травмами лица, головы (в том числе, основания черепа), ребер и кровоизлиянием в мозг. В вечер Песаха в Киеве на него было совершено нападение в подземном переходе возле синагоги, очевидно, на почве антисемитизма. По словам профессора Патрика Суркина — начальника отделения Ихилов, характер травм указывают на то, что они были нанесены какими-то тяжелыми предметами, а не просто кулаками. Врачи отделения делают все, чтобы привести пострадавшего в сознание, определяя его состояние как тяжелое, но стабильное.
Александр был доставлен в Израиль на самолете в сопровождении представителей киевское еврейской общины, в том, числе, сына главного раввина Украины Моше Асмана.
Говорят, история повторяется — один раз в виде трагедии, а другой — в виде фарса. Но действительность опровергает сложившиеся стереотипы.
7 лет назад в этом же самом переходе, на этом же самом месте — недалеко от синагоги скинхеды избили почти до смерти Николая Моложанова, проживающего сейчас в Хайфе — брата хайфской художницы, лауреата премии Германа Штрука Оксаны Моложановой.
Как рассказывает художница, 28 августа 2005 года на ее брата Николая, который возвращался из синагоги, напали скинхеды. Ударом бутылки по голове они сбили Николая с ног и стали избивать ногами. Удары тяжелых скинхедовских ботинок едва не стали смертельными. Скинхеды снесли Николаю часть черепа и поломали руки и ноги.
В киевскую больницу из Хайфы к нему поехала мать и уже оттуда сообщила родственникам, что положение сына безнадежное.
Еще в первый момент, когда Николай был доставлен в киевскую больницу, врачи отказывались делать ему операцию, мотивируя это тем, что пострадавший в безнадежном состоянии. Прибывший в Больницу раввин Моше Асман буквально под дулом пистолета (у него был так называемый травматический пистолет) заставил врачей прооперировать Николая. Но требуемое пациенту дальнейшее лечение не могло быть обеспечено в местных условиях.
Жизнь Николая висела на волоске. Оксана, не поехавшая в Киев, так как в день нападения должна была забирать дочку Машу из хайфской больницы с новорожденной внучкой, получила от матери ужасное известие, что брат Коля при смерти. Она была в полной растерянности, обращалась за помощью в различные инстанции и в конце концов позвонила тогдашнему главе правительства Ариэлю Шарону.
При содействии Шарона группа врачей реанимационного отделения больницы Ихиловов самолетом вылетела в Киев, и пострадавшего Колю, находившегося в бессознательном состоянии, транспортировали в Израиль.
Беспрецедентный случай — больной в таком состоянии получил израильское гражданство (для этого в праздничные дни Суккот по специальному распоряжению было открыто одно из отделений министерства внутренних дел). Процесс получения необходимых документов завершился в минимально возможные сроки благодаря своевременному вмешательству и содействию со стороны министра абсорбции Софы Ландвер.
Таким образом Николаю Моложанову было обеспечено необходимое в его состоянии — баснословно дорогое (для не гражданина Израиля) лечение.
Николай на всю жизнь остался инвалидом. Так как в момент нападения гражданин Украины Николай Моложанов — хотя и работал в киевской синагоге, оказывая различные юридические услуги и готовясь к репатриации в Израиль — но только добровольцем (а значит не трудился на благо страны — таков закон!), то он не был признан жертвой террора. А значит сейчас не может получить требумое реабилитационное лечение в предназначенных для этого лечебных учреждениях). А оно стоит немалых денег — 10-12 тыс. шекелей в месяц.
Денежная помощь, выделяемая Коле на дополнительное лечение, ограничивается суммой в 1300 шекелей!
Как говорит Оксана Моложанова, в то время, как случилась эта история с ее братом, вся страна сочувствовала их семье и переживала за Колю. К самой Оксане звонили на работу из канцелярии главы правительства и справлялись о его здоровье.
Сейчас Оксана чувствует, что их семья осталась в одиночестве. Родственники Коли продолжают бороться за его здоровье. Молодой человек с мозгом 5-летнего ребенка не может обходиться без их помощи. Хотя у них еще теплится надежда, что государство признает Колю жертвой террора со всеми полагающимися ему льготами и так необходимым лечением.
Кстати, сын раввина Моше Асмана был в тот злополучный вечер нападения скинхедов, вместе с Колей, но бросился звать на помощь, и таким образом на поле боя, вернее, избиения остался один боец, вернее, жертва линча.
И еще: суд в Киеве не признал происшедшее нападением на национальной почве, и его участники получили малые сроки за хулиганство. Возможно, поэтому трагедия повторяется.
Татьяна Климович
На фото, предоставленном Оксаной Моложановой, ее брат — Николай Моложанов
-
Выставка цветов закрывается, но парк мечты остается?
Сад мечты — выставка цветов — закрывается, но парк мечты остается? Такой вопрос задают себе жители Хайфы, увидевшие цветочное великолепие, правда, заплатив за это терпеливым выстаиванием в немалых очередях.
30 гектаров парка Гехт превратились в кусочек райского сад, на холмах которого раскинулись цветочные клумбы причудливой формы. Между ними опустились на траву большие искусственные бабочки с разноцветными крыльями. В разных уголках сада можно увидеть фигурки людей и животных, сделанных из зелени и объединенных в различные скульптурные композиции. Оживляет картину и журчащая между холмами по искусственно созданному руслу, речка, по которой плавают утки. Чуть дальше расположен садовый участок со всеми возможными видами растений-приправ, существующими в Израиле.
В копилке впечатлений от выставки и встреча с одним из организаторов выставки — знаменитым флористом Александром Зейлмансом.
Ему, в частности, принадлежит в числе других и концепция «Мира Цветов», где, как он сказал волны террас лилий в сочетании с шарами из роз, настраивают на романтический лад, готовя к последующему путешествию по остальным 8 выставочным павильонам
фото автора
-
Нарандж. Часть 3. Прогулка
Галинка с Малкой вышли на улицу. На дворе стояла прекрасная солнечная и нежаркая погода. Ветерок освежал лица женщин, шевелил листочки на деревьях. Субботний день склонялся к вечеру, и улица была пустынной в это время. Они шли по дороге, и Галинка с интересом разглядывала красивые виллы, окруженные садиками и огороженные невысокими, а кое-где и массивными каменными оградами.
Когда-то на месте этих вилл, ресторанчиков и нескольких многоэтажных домов, нарушавших гармонию этого местечка, простирались апельсиновые поля.
Малка рассказала Галинке, что ее семья жила в то время в небольшом деревянном домике, представлявшем по сути одну 20-метровую комнату. Джако и Белина поженились в родном Измире и сразу после свадьбы поехали в Израиль. Позже к ним присоединился брат Беллины Нисим. А потом к сестре примчался и 15-летний Давид, сбежавший из кибуца Эйн ха Ям, где его, приехавшего по программе «алият ха ноар», поселили с другими ребятами.
Малка показала Галине заросший травой участок с деревьями — место, где когда-то стоял их деревянный дом.
— Зачем же вы продали землю, ведь она постоянно дорожает, — удивилась Галинка.
— Родители хотели купить квартиру в новом, только что построенном доме, и им нужны были деньги. а денег не хватало.
Вначале Джако трудился на апельсиновой плантации. Ему дали в подручные осла, он приобрел на базаре широкополую шляпу и взялся за работу: складывал в ящики апельсины, которые девушки, работавшие в поле, срывали с деревьев, и вез их на ослике в хранилище. А потом Джако пересел на трактор, а его заменил Давидико, который тоже купил себе широкополую шляпу, а потом он ушел в армию, — завершила, улыбнувшись, рассказ Малка и смахнула рукой капельки пота со лба. Она вдруг почувствовала слабость: опять Малка не спала ночами, сидя возле матери и 2 недели не выходила из дома. А когда они с Галиной пошли гулять, то она потеряла равновесие и чуть не упала.
Малка принялась срывать плоды наранджа, а Галинка ей помогала. Потом они шли обратной дорогой, держа в руках горькие апельсины, а Малка еще отвернула полу кофты и положила в нее несколько штук.
Ни она, ни Галинка, не знали в тот момент, что высыпанные Малкой на стол из кофты горькие плоды наранджа так и останутся лежать на столе, и уже никто и никогда не станет делать из их шкурок варенье.
Романия.
А в это время Романия, взобравшись с ногами на кровать в своей гостиничной комнате, предназначенной для рабочих, пыталась читать, но у нее ничего не получалось, так как она все время размышляла над серьезным вопросом: а чем в это время занимается Давид?
По субботам после завтрака они обычно ехали навестить его взрослых детей, и лучшим моментом в этих путешествиях была дорога.
Романия погрузилась в воспоминания. Перед ее мысленным взором бежала петляющая в горах дорога: они ехали с Давидом на пикник по приглашению его дочки и ее друзей.
И вот она вышла из машины, осторожно ступая в туфлях по камешкам и зеленой траве: наконец они, опоздавшие, нашли место сборища. Романия была одета в бордовое трикотажно-шелковое платье, которое мягко струилось по телу, обнажая стройные ноги в прозрачных черных чулках.
Возле двух мангалов колдовали четверо молодых мужчин, женщины, смеясь и болтая, накрывали на стол, одновременно покрикивая на детей и собак. Романия присела на краешек деревянной лавки, она чувствовала себя скованно в чужой компании, в нарядном платье, совсем не подходящем для пикника на природе, но ведь им позвонили в последний момент. Взглянув на Давида, который чувствовал себя еще более неловко, взяла себя в руки.
— Знакомьтесь, кто не знает: это мой отец и его подруга,- объявила Лиз.
Сначала за стол рассадили всех детей. Женщины стали разносить салаты, солености, сладкий красный перец, питы. Разгоряченные огнем мужчины приносили охапки нежных куриных шашлыков на палочках и острые поджаренные на огне сосиски. В конце концов, как водится, женщины расселись вперемежку с детьми, следя, чтоб их чада насытились и пошли играть. Открыли вино.
— Смотри, Весела, твое любимое, — удивился Давид. Он и сам не заметил, как назвал ее по имени. Ведь на самом деле у этой часто витающей в облаках и грустящей девушки было веселое имя — Весела. «Весела невесела — голову повесила» улыбнулась.
Красное вино в пластмассовом стаканчике, солнце в пластмассовом стаканчике, греющее макушку этой высокой зеленой горы и жар внутри нее.
Зеленые горы внизу, синее небо вверху. Смотря на красивый пейзаж, Весела медленно жевала кусочки мяса, подкладываемые ей в тарелку. Простые радости, как хорошая еда — это и есть счастье, так что же счастье?
На другом конце стола девчонки разлили водочку. В основном, все они работали в одной большой торговой сети. Она не запомнила их имена, да и не пыталась запомнить. Из всей компании она знала только разведенную дочь Давида, двух ее девчонок почти на выданье и ее подругу с мужем.
Разговор вертелся вокруг работы.
— Ты представляешь, приходит мужик — лощеный, пожилой, а рядом «ципа» такая лет 18 — ну: грудь, бедра, личико – все при ней, и таким уверенным тоном: шторы хочу вот эти – нежно розовые, и ортопедические подушки, и вот это покрывало, и вазу, и еще, и еще…
— А этот как вынет пачку денег, и давай платить — и все наличными, наличными…
Мужичок израильтянин, но живут они в Италии, а здесь у него тоже квартира, и он хочет ее обставить в соответствии с ее желаиями.
— А ты видела, как одна из соседнего отдела — лет сорока — хлопнулась в обморок, «амбуланс» вызывали.
— Ну да, перед Песахом работы невпроворот, я наверное 5000 рубашек сложила после покупателей: ведь все перебирают, после этого ни разогнуться, ни согнуться, — говорила дочка Давида.
— А эти выходы на работу по субботним вечерам… Хоть бы меня в эту субботу не вызвали… Пусть бы этих русских ставили, им все равно, суббота, не суббота, или эфиопок, ну «олимок», словом.
— Тихо!, — вмешалась до сих пор молчащая Весела:
— Я хоть и не русская, но «олимок» в обиду не дам.
Женщины расссмеялись: смотри тихоня тихоней, а за себя постоять может.
Весела почувствовала себя своей, она спокойно молчала, изредка вставляя слово в разговор.
Мужчины закончили возню с шашлыками, женщины засуетились, освобождая им конец стола в тени, и расставляя остатки салатов, хумус, икру. На столе появилась непочатая бутылка водки. Женщины окружили мужей, прислушиваясь и участвуя в разговоре.
Давид — старше всех по возрасту, изображая собой картину «осень патриарха», уселся в стороне на белый пластмассовый раскладной стул. Вокруг него расселись полукругом дети, и он разговаривал с ними, потом ребятам надоело, они встали и ушли. Давид остался один. Весела сидела в компании: вроде бы вместе с ними, а вроде и нет и изредка поглядывала на одиноко сидящего Давида, но не подходила к нему. До тех пор, пока дочка его не сказала: «подойти к отцу, чего он там один».
Весела встала — раскрасневшаяся от вина и солнца, черноволосая, в своем бордовом до колен платье, на котором играли солнечные блики, и медленно пошла к Давиду, неся внутри все тот же огненный шар. Давид с какой-то робостью поднял на нее глаза, и в них засветилась благодарная радость.
— Когда же все стало портиться? – подумала Весела, медленно возвращаясь из воспоминаний. Он по камешку строил их новую жизнь, рисуя в перспективе если не свадьбу, то совместное будущее. Но оно не состоялось.
Продолжение следует. -
Женский взгляд 2012
Портреты, пейзажи, городские пейзажи, жанровые сценки и постановочные фотографии – всего 86 работ из 300, присланных женщинами – фотографами из разных уголков земного шара, было представлено на 3-й Международной выставке «Мир глазами женщин», организованной под эгидой министерства абсорбции, фотоклуба «Цафон», городского управления абсорбции и муниципалитета,состоявшейся в хайфском Бейт Оле.
В выставке участвовали 57 авторов из Израиля, США, Англии, России, Украины (Изюм) и Белоруссии – Витебска и Гомеля. Россия была представлена работами фотографов из Москвы и Волгограда. Фотографии 9 авторов прислал на выставку Пензенский фотоклуб «Академия», которым руководит Эдуард Тевосов.
В этом году к участницам экспозиции из Хайфы и Крайот присоединились женщины-фотографы из Афулы, Петах-Тиквы, Герцлии, Нагарии и Ашкелона. Деятельность большинства израильских фотографов, участвовавших в выставке, так или иначе связана с хайфским фотоклубом Цафон (недавно отметившим свое 15-летие). Часть из них активно участвует в его работе, и это как отметил постоянный организатор выставок «Мир глазами женщин» фотограф и общественный деятель Лев Тарнопольский, положительно сказывапется на качестве работ.
Показателен в этом смысле, по его словам, пример молодых участниц клуба Ксении Бабушкиной и Элины Поляцки, выросших за последний год в своем мастерстве. Работающая библиотекарем в академическом центре Кармель, Элина Поляцки 19 лет находится в стране, но только сейчас смогла осуществить свою мечту и заняться фотографией (до этого на любимое хобби не было ни времени, ни возможностей). Ее снимки гориллы, лихо несущейся машины в природном заповеднике Эйн Афек, пейзажная фотография, сделанная в Рош ха-никра, как и работы Ксении Бабушкиной (репортажная фотография солдата в поезде и снимок туманного утра) заняли достойное место на выставке.
Не разочаровали зрителя и работы опытных фотографов – членов фотоклуба «Цафон», например, Марины Сабуровой – автора серии постановочных картин, героиней которых является загадочная и романтическая женщина.
Это и фотографии Галины Кантор, а также Натальи Ермульник, которой удалось поймать видоискателем удивительный кадр – голубей, пристроившихся на голове, руках и плече девушки.
Интересны черно-белые фотографии Нитальи Лиат: натруженные женские руки на молитвеннике (как оказалось, фотография эта не постановочная, а сделанная в Иерусалиме – «подсмотренная» возле Стены Плача) и уличный портрет немолодой женщины, неожиданно состроившей фотографу гримасу.
Это и изящная работа — фото ящерицы из дерева автора Васико, а также фотография колоритного продавца овощей хайфчанки Фриды Лаиш.
х работ отметим снимок реки Инзер в Башкирии, сделанной со скалы Натальей Пинской из Афулы.
Привлекли внимание зрителя и работы хайфской художницы Татьяны Белоконенко – уходящие ввысь деревянные леса под купол церкви на Стела Марис (настенные рисунки которой они реставрировали с Андреем Чернаковым — стоя как раз на этих лесах) и снимок мальчишки, самозабвенно рисующего мелками, лежа на асфальте.
Отметим, что и в портретах лауреата премии Штрука художницы Оксаны Моложановой, как и в работах, созданных Джимми Грасс – неоднократных участников выставки — чувствуется рука художника.
Нельзя не сказать и об удачном фотографическом дебюте на экспозиции «Мир глазами женщин» заместителя мэра Хайфы Юлии Штрайм, представившей вниманию зрителя 2 работы – пейзаж и выхваченную из жизни сценку отдыха на реке, продемонстрировавшую верный глаз и завидное чувство юмора автора.
За многими фотографиями авторов — интересные жизненные истории. Так Ольга Заолесская, потерявшая в Израиле мужа и находящая отдушину своим переживаниям в творчестве, представила на выставке фотографию своей дочери-невесты, поймав в кадр момент, когда девушка в последний раз — на пороге новой жизни оглядывается на мать — чтобы идти вперед самостоятельной дорогой.
Работы говорят сами за себя, но, тем не менее, очень интересно было познакомиться с самими фотографами и узнать, как они создали ту или иную работу.
Алену Спивак из Ашкелона, которую все называют фотографом — охотником за дикими животными, я попросила раскрыть секрет для непосвященных и рассказать, как ей удается сделать такие интересные снимки.
Алена рассказала, что 16 лет она занимается фотографией и только последние полтора года снимает диких животных на природе. Как оказалось, это совсем не простое и в то же время очень увлекательное занятие. Чтобы сделать фотографию, они с мужем встают в 3 часа ночи и в 6 утра приезжают на место, где она нашла птицу, прикормила, приручила ее (хотя не со всеми видами это возможно). Используя специальную сетку, которую Алена (по специальности портниха) расшила листикам – они строят укрытие: натягивают ее на каркас, машину или набрасывают на себя. При этом очень важно знать повадки птиц и животных, чтобы не нанести им вред: не помешать им в брачный период или когда они выкармливают птенцов. Интересно, что фотограф не использует возможности увеличения при съемке, стараясь как можно ближе подойти к птице или животному.
Автор представила на выставке фотографии зимородка, белой цапли на берегу моря, нубийских козерогов-малышей, в игре сцепившихся рогами — обитающих на юге Израиля.
Хайфчанам представилась возможность ознакомиться со множеством интересных работ зарубежных авторов, в том числе Галины Айкелен (Ноттингем, Англия), Лары Граматчиковой (Гомель, Белорусь), Наташи Канаваловой (Витебск, Белорусь) и других.
С каждым годом международная выставка «Мир глазами женщин» приобретает все большую популярность, и как отметил фотограф и активист фотоклуба Цафон Борис Беленький, вместе со Львом Тарнопольским участвовавшим в ее подготовке и отборе фотографий, множество интересных работ оказывается за бортом выставки из-за нехватки экспозиционного пространства. И организаторы надеются в дальнейшем на помощь министерства абсорбции, муниципалитета и городского управления абсорбции в содействии по предоставлению авторам подходящего выставочного помещения.
Фото автора
(На миниатюре статьи — Фото работы Наташи Куперман, Петах-Тиква, Израиль)
-
Запеканка из мацы
Для тех, кто в дни Песаха придерживается традиций и не употребляет в пищу «квасное», предлагаем простой рецепт запеканки из мацы.
Ингредиенты: 5 пластинок мацы, 4 яйца, 2 небольшие картофелины, пучок петрушки, 2 ложки подсолнечного масла, соль и перец по вкусу.
Для приготовления запеканки замочить в воде на некоторое время «поломанную» на кусочки мацу. Затем слить воду и добавить в мацу яйца, отваренный картофель и мелко посеченную зелень петрушки, подсолнечное масло и помять ложкой для пюре.
Посолить, померчить и вылить смесь в смазанный заранее подсолнечным маслом небольшой (~ 25 х 20 см) но глубокий противень. Выпекать в духовом шкафу (в электодуховке) при температуре 200 гр 1 час.
Дать запеканке остыть, порезать на порционные кусочки и подать на отдельном блюде к праздничному пасхальному столу.
Запеканка из мацы хороша и в меню всей пасхальной недели.
Кстати, можно приготовить и «молочный» вариант запеканки, добавив к перечисленным ингредиентам кусочек (грудку или меньше) сыра — «гвина булгарит».
Приятного аппетита!
Фото автора
-
Сад мечты
Впечатления от выставки цветов незабываемы. Ее по праву можно назвать садом мечты.
Кстати, вечернее посещение выставки впечатляет даже больше, чем дневное. Сад с зелеными скульптурами (ответственный Ханон Бургер), с искусственным ручьем, где живут водоплавающие, прекрасно освещается и является не менее привлекательной аттракцией, чем днем.
9 цветочных павильонов — это 9 сказочных миров, созданных из 500.000 цветов 400 различных видов. Организаторы дали каждому из них свое название: «Мир цветов», «Бульвары Парижа», «Висячие сады», «Страна восходящего солнца», «Мир чувств», «Мир фантазий», «Дворец ароматов», «Дворец тропического леса», «Дом радуги», «Азиатский дворец», «Дворец невест», а также «Таинственный сад» и «Neverland» (в которых обыгрваются темы произведений из детской литературы). Эти сказочные цветочные миры отражают идеи и фантазии своих главных создателей — флористов с мировыми именами — израильтянина Бенци Гиля(признавшегося журналистам, что его любимый цветок — голубая орхидея, существующая в мире только в 27 экземплярах), а также Искандера Зелманса из Голландии.
Но тем не менее у каждого посетителя, попадающего в цветочный павильон — под воздействием чарующей атмосферы сказки, созданной сочетанием удивительного дизайна, музыки и освещения, разыгрывается фантазия, и он представляет что-то свое. В одном из залов попадает в мир цветов, где живет дюймовочка,
в другом — пробирается через чащу тропического леса, где его подстерегают цветы — хищники,
в третьем — ощущает себя путешественником, гуляющим по городской улице вдоль витрин магазинов, где даже торт сделан из цветов.
Еще одна интересная деталь. Как и на других цветочных выставках, цветы, используемые во всех дизайнерских композициях во всех павильонах не посажены, а просто живут в воде, поэтому каждую ночь персонал, работающий на выставке, по мере того, как цветы вянут. меняет их на свежие, проделывая колоссальную работу.
Как сообщил мне в коротком интервью Искандер Зелманс, в каждом из павильонов посредством специальной системы кондиционирования поддерживается температура 22 градуса и требуемая для цветов влажность — создаются климатические условия, схожие с существующими в Голландии поздней весной и ранним летом. Кстати, в выставке используются цветы, привезенные из Голландии, а также выращенные в израильских теплицах лилии и розы.
В прошлом Зелманс уже организовывал цветочные выставки в Иерусалиме и Холоне и в ходе подготовки этой цветочной выставки несколько раз приезжал в Израиль в этом году. Ему очень нравится наша страна и ее жители — по его словам, стойкие, как и выращенные в нашем жарком климате, цветы.
Фото автора
-
Интересный ракурс — благословение
Дружба религий, или р
азговор перед полетом
Фото Татьяны Климович -
Муэдзин и вечеринки
Новые технологии проникают во все области нашей жизни, существенно влияя на ее качество — в разных областях и разных направлениях.
Что общего может быть между вечеринками и муэдзином? Оказывается, может. Наверняка все слышали о тихих вечеринках, а вот о неслышном муэдзине?
Первая тихая вечеринка прошла в Гранд Каньоне в декабре прошлого года. Тогда на площадке для мероприятий на первом этаже «тихо» потанцевать собралось около 900 молодых людей. «Тихие вечеринки» вошли в моду, и в конце прошлой недели Лев ха-Мифрац заполнила молодежь в наушниках. Нельзя сказать, что вечеринка была по-настоящему тихой. Ребята и девушки не только танцевали под музыку, слышимую только им, но и общались – конечно, не снимая наушников. Так что в каньоне тихо не было, зато было на что посмотреть.
А теперь о еще одном новом изобретении.
Как известно, в последнее время участились жалобы жителей Азриэльской долины на громкие напевы муэдзина, извещающего о наступлении времени молитвы с минарета. Они обратились к председателю местного совета Эялю Бацару с просьбой найти решение. И решение действительно было найдено – «беспроводный муэдзин». Вместо того, чтобы голос муэдзина транслировался через огромные громкоговорители, он будет передаваться по беспроводному соединению на громкоговорители, установленные поблизости от домов арабских деревень. Пилотный проект с успехом внедрен в одной из них.
Для отправки комментария необходимо войти на сайт.