В съемках более двух десятков фильмов зарубежного и отечественного производства в качестве художника — оформителя участвовал хайфчанин Андрей Чернаков. В его «послужном списке» «Черная книга», «Джихад», «Масличная гора», «Тайна Ордена» (с Ван Даммом), «Тело» (с Бандерасом), «Последний патруль» (с Дольфом Лундгремом), «Дельта»(с Чаком Норисом) и многие другие фильмы, в том числе, нашумевший израильский фильм «Ливан», завоевавший «Золотого Льва» – Гран-при Венецианского кинофестиваля и 4 «Офира» — престижных приза Израильской Киноакадемии.
Живопись, декорации к фильмам, спектаклям, ТВ-передачам — вот мир, в котором живет хайфчанин Андрей Чернаков. Его уже знают в израильском и зарубежном кино и приглашают на съмки — готовить художественно-историческую канву — декорации, на фоне которых происходит действие фильма.
Среди фильмов последних лет — создание декораций к «Ливану» — танка, в котором происходит действие ленты и сцен боя, снимавшихся возле каньона «Азриэли» в Тель-Авиве. В этом венциносном израильском фильме Шмулика маоза все детали — от ручки прибора до дула танка делал репатриант из Саратова Андрей Чернаков. По крайней мере все они прошли через его руки.
Затем была работа в ленте Ави Нешера «Когда-то был», снимавшейся в Нижнем городе в Хайфе и «Полтонны бронзы» (где Чернаков делал скульптуру всадника с лошадью — Александра Заяда), а также «Зейтун»( где он работал над декорациями в Вади Ниснас в Хайфе).
Каждый новый фильм и постановка — это новая задача и свобода творческих решений художника, которые должны согласовываться с режиссерским видением фильма, пожеланиями оператора и артдиректора. «Не попадешь в жилу», в следующий раз просто не позовут, — говорит Андрей Чернаков.
Декорации к фильмам отличаются от театральных. Пследние должны быть гиперболизированы, как балетный грим.
Первый театральный опыт — работы с «Габимой» при подготовке «Ночи в мае» Алеф-Бет Йегошуа был удачен. Андрея тепло приняли в труппе. Вообще ему в смысле отношений с коллегами по театральному и кинематографиескому цеху везет. В этой отрасли 95% израильтян. Русскоязычнах совсем мало. Но Андрей Чернаков никогда не замечал ни капли пренебрежительного отношения к себе. Его ценят за профессионализм.
На 23-ей церемонии вручения призов Европейской киноакадемии European Film Awards (которую принято называть европейским Оскаром), состоявшейся в декабре 2010 года в Таллине, фильм израильского режиссера Шмуэля Маоза «Ливан» победил в номинации «Европейское открытие» и получил приз за лучшую операторскую работу.
Чернакову также посчастливилось пройти по красной дорожке на церемонии европейского Оскара в Таллине в составе израильской делегации в специально купленном по этому случаю фраке.
Татьяна Климович
Фото автора и предоставленные Андреем Чернаковым
Рубрика: Интервью
-
Господин оформитель
-
Серьезное интервью с автором смешных карикатур
Хайфский художник-карикатурист Сергей Сыченко — автор множества смешных и талантливых пародий на произведения художников-классиков, самобытных шаржей и просто веселых карикатур поздравляет вас с Новым годом!
Русский экстрим: «Завтрак на снегу» по мотивам Эдуарда Мане «Завтрак на траве»
Сыченко не раз представлял Израиль на международной арене, завоевал более 60 престижных премий международных конкурсов, в том, числе золотую медаль конкурса карикатур в Японии и первый приз за шарж-карикатуру в Италии. В 2012 привез из Сургута «Бронзовую ушанку» — за третье место на международном конкуре карикатур.
Предлагаем читателю интервью с Сергеем Сыченко, которое начинаем с сакраментального вопроса — как же художник дошел до жизни такой и стал карикатуристом. Хотя, как оказалось карикатура — дело серьезное и без таланта и особого, скажем так, аналитического склада ума тут не обойтись.
Рассказывает Сергей Сыченко:
— Карикатурой я стал заниматься уже в Израиле.
Приехав сюда, пробовал все, в том числе, живопись. До сих пор обожаю живопись – это у меня как любимая женщина. Но эта женщина требует к себе колоссального внимания. То есть художник всего себя должен посвятить ей, и по 8 часов в день работать – и так каждый день. Я пошел зарабатывать деньги педагогикой – начинал с обучения взрослых детей. Потом увлекся занятиями с малышами и параллельно занимался карикатурой.
Карикатура занимает меньше времени, такой это жанр. Сделать карикатуру можно за день, полдня, а думать о карикатуре я могу постоянно. Это интеллектуальное творчество, создание своего рода концептуальной графики, где тема преобладает.
— Израиль способствует раскрытию талантов. Иногда успешными художниками становятся люди, впервые взявшие кисточку в руки уже после приезда в Израиль.
— За моими плечами не 2-х годичный курс при израильском колледже, а 20 лет обучения живописи, в том числе харьковская художественная школа, а затем «Строгановка» — Московская государственная художественно-промышленная академия имени С.Г. Строганова. Я и сейчас продолжаю учиться вместе с детьми, которым преподаю живопись. Уроки с ними дают мне дополнительный импульс.
После «Строгановки» я вернулся в Харьков и в течение 8 лет преподавал в Художественном институте на кафедре интерьера – композицию и декоративное искусство. Можно было дальше продвигаться по карьерной лестнице, но я всегда любил заниматься творчеством и рисовать и считал, что в искусстве защитить диссертацию – это притянуть ее за уши. Тем приемлемых я для себя не находил, хотя на меня давили на кафедре – надо расти и защищаться. Но в то время я уже знал, что скоро уеду в Израиль.
Кстати, в Харькове я делал шаржи — на студентов, на педагогов, и у меня были успешные выставки студенческих шаржей.
— Возможно, ваше занятие карикатурой началось именно с этого. Ведь рисованию карикатур нигде не обучают?
— Естественно. Ко мне обращается много израильтян: «они роце лильмод лецаер комикс» — «научите меня рисовать комиксы». А я говорю: «комикс» я не преподаю».
У меня 50 учеников. Из них у 3-х – 4-х есть способности к карикатуре. С 10-12 лет они начинают проявляться, позже – больше, и я начинаю постепенно с этими учениками заниматься, даю им особые задания. Они чувствуют юмор, им это нравится, у них получается. А есть такие ребята, которые прекрасно рисуют, но говорить с ними о карикатуре бесполезно.
Что касается шаржей, то это целая теория. Мне не по вкусу общепринятый подход к шаржам. Я считаю, что шарж должен передавать внутренний мир человека, а не внешнее сходство.
В 2012 году я впервые получил первую премию за карикатуру-шарж в Италии. Сделал новаторский в каком-то плане шарж и послал его. Эту работу не принимали во многих местах — не понимали ее.
- Шарж на Бен Ладена
Это был шарж на Бен Ладена. Вместо лица я нарисовал треугольник, бороду и автомат Калашникова. Но нашел графику этого автомата так, что в шарже стал угадываться изображаемый мною персонаж. А ведь отобразить суть человека одним символом, минималистскими средствами, знаком — невероятно сложно. В Италии это приняли, оценили, и я получил очень приятную для меня премию. Таких премий у меня множество по карикатуре, а вот за шарж я получил приз впервые.
— Вы завоевывали призовые места на конкурсах карикатур на различную тематику в различных странах – Японии, Турции, России…
— Конечно, международные конкурсы карикатур — это не Венецианский кинофестиваль или «Оскар». В году проходит множество международных конкурсов. Ты посылаешь работу, но выиграть – это тоже надо уметь. Поверь мне, это не каждому дано, и не каждый это может. Там очень большая конкуренция.
— Расскажите подробнее о конкурсе в Японии. Он отличался от европейских конкурсов карикатур?
— Это был один из самых крупных в мире конкурсов карикатур, который проводился под эгидой Йомиури симбун» (яп. 読売新聞) — старейшей японской газеты, существующей с 1874 года, выходящей дважды в день огромным тиражом (порядка 15 млн. экземпляров в сутки) и выпускающей крупнейшую в Японии газету на английском языке — The «Daily Yomiuri». На нем свои работы представили 50.000 участников из более, чем 100 стран.
Там принята необычная градация наград: сначала идет Гран-при и именной приз, а третье место – золотая медаль. Была объявлена тема конкурса — «Здоровье».
Золотую медаль мне присудили за работу «Зарядка», на которой изображены бодрые курочки, занимающиеся зарядкой под руководством «дохлого» мадриха — окорочка. Трактовать ее можно по-разному, но японскому жюри она понравилась. Несколько раз до этого участвовал в этом конкурсе, а потом вот попал, выстрелил, можно сказать почти в десятку.
— У них свой юмор, свои подходы?
— Да, специфический юмор, порой просто не понимаешь, когда смеяться – на какой минуте, а может, стоит заплакать. Культура очень своеобразная, самобытная, и юмор сугубо национальный. В отличие от китайцев, которые отчасти пытаются копировать европейцев, имея свою богатейшую самобытную культуру, японцы как бы «законсервированы» в сфере юмора.
— Какая победа для вас особо дорога?
— Как ни странно, самая значительная премия из тех, что я взял – это премия в России, в Сургуте.
Это был первый Сургутский конкурс карикатур — Международный форум визуального юмора КАРИКАТУРУМ на тему: «Сибирь-surGUT» 2001. Художники рассматривали тему под разными углами, высмеивали штампы, ведь о Сибири существует множество представлений – правдивых, анекдотических и почти фантастических.
В конкурсе приняли участие около 400-х участников из 36 стран мира, приславших в общей сложности порядка 1250 карикатур.
С 2001 года конкурс организует Сургутский художественный музей. В его собрании находится наибольшее количество карикатур в России – больше 5 тысяч. Это уникальная коллекция крупнейших мастеров со всего мира, собранная на базе этого конкурса. Раз в два года проходит конкурс, и участвовавшие в нем лучшие работы остаются в собрании музея. Там трудится совершенно замечательный (в основном, женский) коллектив во главе со Светланой Кругловой – директором музея.
Из многих стран мира в Сургут на конкурс съезжаются карикатуристы по приглашению организаторов.
Имена участников и судей – крутейшие.
В жюри в 2001 председательствовал корифей российской карикатуры Сергей Тюнин. А я был достаточно молодой карикатурист.
- Сибирский загар. Гран-при Межд. конкурса в Сургуте
И тут мне сообщают, что у меня Гран-при. Приз мне был вручен за работу, которая сейчас уже хорошо известна и называется «Сибирский загар». На ней изображены загорающие в купальниках поверх ватников на снегу на морозе мужчина и женщина. Такой вот сибирский загар и такая смешная работа.Примерно в это же время я взял очень крутые призы и в Турции, и в Японии.
— По вашему, карикатура может быть просто смешной, а не выражать какую-то глубокую мысль или затрагивать актуальную тему дня?
— В Израиле в карикатуре можно выделить 2 основных направления – политическую (газетную) карикатуру и Gag cartoon – философскую, юмористическую карикатуру, или просто юмор — графическую метафору, несущую философскую или художественную нагрузку. В газетах, издаваемых в Союзе, обычно присутствовала юмористическая рубрика, просто юмор, Gag cartoon. Там это было. Здесь, в «ивритской» прессе, понятия не имеют, что это такое. В последнее время, на конкурсах карикатур в Хайфе не политическая карикатура стала культивироваться впервые, и зрители с удовольствием приходят на выставки Gag cartoon и от души смеются. Ведь карикатура может быть просто смешной. Хотя за этим смехом можно найти нечто глубокое – переживания, слезы, социальный подтекст.
В последнее время в мире создается и развивается новое направление. Карикатура приближается к произведению искусства. Это направление развивают питерцы, например, группа «Ньюанс». И это именно то, что я хочу тут прививать и показывать, что оно существует в мире.
— Думаю, в этом смысле показательна серия работ, которую вы представили на выставке «64» в Бейт Шагал и назвали посвящениями известным художникам, в том числе — Джексону Поллоку с его манерой «набрызга», Вазарели, который строил различные световые композиции, а также Пикассо, стилистика которого угадывается в изображении коня, заключенного в клетку, из которой он пытается вырваться. Эти «вариации на тему» выполнены на новом качественном уровне.
- Выставка «64» в Бейт Шагал, посвященная шахматам
— Появлению работ на выставке «64» предшествовало создание серии из 50 работ – карикатур на тему искусства, которая, как художнику, близка мне.
Впервые 35 этих работ из этой серии экспонировалась на выставке нашей хайфской группы художников «Трамвай», созданной в 1999 году. Тогда я и мои коллеги Павел Ценбахт, Игорь Каплунович и Николай Кавод уже понимали, что проведение совместных выставок, не объединенных общей темой и идеей – все равно, что фильм без сценария и спектакль без режиссера. Мы создали 4 отдельных экспозиционных зала, где каждый из нас смог выразить себя. Все равно получился компот, но разлитый по разным горшочкам. Я составил экспозицию так, что карикатуры шли по хронологии: Египет, Греция, Рим, Ренессанс, классика, современное искусство и по авторам уже – Пикассо, Матисс, Магритт и так далее. Я указывал «адрес» — марку: название и год создания картины знаменитого автора и рядом помещал пародию. Как оказалось, многие посетители, да и сами художники не знали классику, поэтому это стало своего рода «книгой» по истории искусств, образовательным проектом – смешным и полезным, потому что, как я надеюсь, остроумные находки были профессионально хорошо выполнены.
- Выставка-конкурс карикатур в хайфском Аудиториуме — серия пародий Сыченко на картины известных авторов
А это карикатура на «военную» злобу дня (по мотивам Шагала), навеянная израильской действительностью, когда мирное течение дня (дней) нарушается…
- По мотивам картины Марка Шагала «Влюбленные»
— Как вы узнаете о новинках в мире карикатуры, ведь карикатура обычно является героиней газетных очерков и статей, выходящих в разных странах. Является ли для вас «путеводной звездой» столь популярный на западе «NewYorker», зарекомендовавший себя, как ведущий сатирический журнал, где блистал автор 169-ти обложек и бесчисленного множества комиксов и карикатур Ри Ирвин, а также Чарльз Адамс, придумавший известных персонажей «семейки Аддамс», регулярно появлявшихся в журнале до самой смерти автора в 1988 году?
— Конечно, мы в курсе всех новинок и держим руку на пульсе, знаем о «NewYorker» — но в основном, из Интернета. Кроме того общаемся на форуме русскоязычных карикатуристов. Бывший ленинградец художник-карикатурист Андрей Фельдштейн, проживающий сегодня в Миннесоте, организовал форум карикатуристов Cartoonia.
На форуме он объединил все пост советское пространство — крупнейшие российские, украинские белорусские силы, эмигрантов из разных стран, проживающих в Америке, Израиле, Германии, Испании, Греции, на Кипре. В последнее время к форуму подключаются сербы и болгары. Причем это все крупнейшие мировые имена карикатуристов. Своего рода элитарный международный клуб. Мы обсуждаем политические и «карикатурные» проблемы, устраиваем блиц — конкурсы с призами – книгами, деремся страшно, боремся с повторами тематическими, не говоря уже о плагиате. То есть общение идет на профессиональном уровне, мы откликаемся на различные события. В свое время организовали выставку, посвященную выборам в Москве – сначала в виртуальном формате, а затем распечатали работы. В доме журналистов в Москве организовали выставку «государство и религия».
Общение дает стимул для творчества, и я даже так «расписался», что уже без ошибок пишу на форуме.
— Вам доводилось встречаться с коллегами-карикатуристами не только в виртуальном пространстве?
— На конкурсах карикатур. Недавно я вернулся с 6-го Международного форума визуального юмора КАРИКАТУРУМ-6, на котором мне досталась Бронзовая ушанка. Я получил третье место за работу по теме конкурса «О, счастливчик!» (именно так назывался нашумевший фильм 70-х годов Алана Паркера) – карикатуру, где изображена королева в короне, а на животе у нее — корона будущего счастливчика – еще не родившегося.
Я имел счастье встретиться на конкурсе с известными карикатуристами. Каждый раз – это новое открытие. На КАРИКАТУРУМЕ-6 я познакомился с Валей Дружининым из «Комсомольской правды», с итальянцем Пауло Дельпонте – у которого недавно прошла выставка картин в музее Магритта в Бельгии в Брюсселе. Называлась она «Трубка Магритта». Дело в том, что на знаменитой картине этого классика изображена его трубка – с не менее знаменитой подписью «Это не трубка». Это один из классических приемов концептуального искусства, и отголоски сюрреализма тут есть, в общем, известнейшая вещь. Пауло Дельпонте нарисовал 100 трубок Магритта.
— А у вас есть работа, где вы изобразили знаменитого Магритта и подписали ее «Это – не Магритт»…
Кстати, об общении. Встречаетесь ли вы на форуме с карикатуристами из не дружественных по отношению к Израилю стран?
— Когда я первый раз был в Сургуте, туда приехал иранец Далам Реза Азими – очень симпатичный парень. Мы с ним поднимали тост за мир и дружбу и за карикатуру. С тех пор прошло 12 лет, но думаю, какие-то симпатии ко мне остались, просто он не может их выразить через прессу, через иранские сайты.
Когда редактор-иранец печатает работы конкурса, то вместо названия страны Израиль пишет «оккупированная Палестина». Потом подходит ко мне и говорит шепотом: «ты знаешь, ты меня извини, я к тебе ничего не имею, ни к тебе, ни к твоей стране, но я не могу иначе — меня закроют или я попаду под репрессии».
В Сирию мы не посылали карикатуры, не участвовали в конкурсах (бесполезно), потому что председатель Союза карикатуристов — «Сирийской карикатуры» очень неприятный человек. Мы вели с ним переписку, и убедились, что он патологический анти израильтянин и антисемит и от него можно услышать, что нас нужно стереть с лица земли.
Но они перепечатывают китайский, японский и итальянский конкурсы, и если берут участие израильтяне – не только я, но и Боря Оренбург, Илюша Кац, например, то они пишут «оккупированная Палестина».
А среди карикатуристов из Турции у меня и сейчас много приятелей. Там та же ситуация: интеллигенция против исламизма, и есть множество совершенно светских замечательных людей, которых я бы с удовольствием еще раз увидел.
Из Ирана на крупные конкурсы приезжают карикатуристы инкогнито. Некоторые из них часто входят в число призеров. Ведь иранская школа карикатур считается очень хорошей. В Иране высокая, с традициями художественная культура, культура изобразительного искусства – в том числе, изображения человека, иранская миниатюра, прекрасная академическая школа. Это уровень не хуже европейского.
— Тогда еще один вопрос. Вы представляете Израиль на международных конкурсах, вас знают и ценят, как карикатуриста высокого уровня, а вот в самом Израиле о русскоязычных карикатуристах знают очень мало. Недавно в Тель-Авиве в музее карикатур и комиксов Израиля открылась итоговая выставка карикатур «Панч» 2012 с участием известных израильских карикатуристов — Мишеля Кишки, Йонатана Ваксмана, Асафа Хануки, Ги Морда и других. Об этом писали ивритские СМИ. Но ни одно из имен русскоязычных карикатуристов не упоминалось.
— Ниша политической карикатуры (а именно такая и распространена в Израиле) давно занята. Прессу, как и самих карикатуристов ничего, кроме политики не интересует. Работы израильских карикатуристов регулярно появляются в «ивритской» прессе, в качестве иллюстраций к статьям на злобу дня – о политиках, подорожании бензина, выборах, военных назначениях, военных операциях — и прочее.
Все места здесь забиты на 5 поколений вперед далеко не лучшими кадрами и пробиться туда невозможно. Хотя есть и хорошие карикатуристы. Например, замечательный карикатурист Шломо Коэн, который каждый день выдает по карикакатуре очень высокого уровня. Я считаю, что это номер 1 в израильской карикатуре.
Есть еще Мишель Тишка, есть Чарка, которого я тоже люблю. Это ребята, которые публикуются в прессе, и работают на хорошем профессиональном уровне. Впрочем, это везде так: профессионалов можно пересчитать по пальцам.
Русскоязычная пресса еще в силу давних традиций пытается включить юмористический позитив, и я иногда мои работы публикуются на юмористических страничках русскоязычных газет.
— Сергей, вы художник, педагог, в прошлом преподаватель художественного ВУЗа. Не всем в Израиле удается продолжить деятельность в рамках своей профессии и заниматься творчеством…
— Было не легко. У нас с Милой трое детей – уже почти взрослые Яша и Саша, а также родившийся в Израиле в 1996 году «сабра» Миша. Наверное, моей жене хотелось бы более размеренной и упорядоченной жизни. Ведь жить с творческим человеком, у которого нет ни выходных, ни праздников и который ложиться спать и встает с мыслями об искусстве – нелегко. Требовала ли жена когда-нибудь, чтобы я бросил все и пошел работать на завод? Попробовала бы! Конечно, жена меня поддерживает. Больше того, я и на себя смотрю глазами своей жены. Так что приходится соответствовать!
Интервью брала Татьяна Климович
Фото автора и предоставленные Сергеем Сыченко -
Карикатура 2012. Сергей Сыченко
Хайфский художник-карикатурист Сергей Сыченко — автор множества смешных и талантливых пародий на произведения художников-классиков, самобытных шаржей и просто веселых карикатур поздравляет вас с Новым 2013 годом!
Сыченко не раз представлял Израиль на международной арене, завоевал более 60 престижных премий международных конкурсов, в том, числе золотую медаль конкурса карикатур в Японии и первый приз за шарж-карикатуру в Италии. В 2012 привез из Сургута «Бронзовую ушанку» — за третье место на международном конкуре карикатур.
Предлагаем читателю интервью с Сергеем Сыченко, которое начинаем с сакраментального вопроса — как же художник дошел до жизни такой и стал карикатуристом. Хотя, как оказалось карикатура — дело серьезное и без таланта и особого, скажем так, аналитического склада ума тут не обойтись.
Рассказывает Сергей Сыченко:
— Карикатурой я стал заниматься уже в Израиле.
Приехав сюда, пробовал все, в том числе, живопись. До сих пор обожаю живопись – это у меня как любимая женщина. Но эта женщина требует к себе колоссального внимания. То есть художник всего себя должен посвятить ей, и по 8 часов в день работать – и так каждый день. Я пошел зарабатывать деньги педагогикой – начинал с обучения взрослых детей. Потом увлекся занятиями с малышами и параллельно занимался карикатурой.
Карикатура занимает меньше времени, такой это жанр. Сделать карикатуру можно за день, полдня, а думать о карикатуре я могу постоянно. Это интеллектуальное творчество, создание своего рода концептуальной графики, где тема преобладает.
— Израиль способствует раскрытию талантов. Иногда успешными художниками становятся люди, впервые взявшие кисточку в руки уже после приезда в Израиль.
— За моими плечами не 2-х годичный курс при израильском колледже, а 20 лет обучения живописи, в том числе харьковская художественная школа, а затем «Строгановка» — Московская государственная художественно-промышленная академия имени С.Г. Строганова. Я и сейчас продолжаю учиться вместе с детьми, которым преподаю живопись. Уроки с ними дают мне дополнительный импульс.
После «Строгановки» я вернулся в Харьков и в течение 8 лет преподавал в Художественном институте на кафедре интерьера – композицию и декоративное искусство. Можно было дальше продвигаться по карьерной лестнице, но я всегда любил заниматься творчеством и рисовать и считал, что в искусстве защитить диссертацию – это притянуть ее за уши. Тем приемлемых я для себя не находил, хотя на меня давили на кафедре – надо расти и защищаться. Но в то время я уже знал, что скоро уеду в Израиль.
Кстати, в Харькове я делал шаржи — на студентов, на педагогов, и у меня были успешные выставки студенческих шаржей.
— Возможно, ваше занятие карикатурой началось именно с этого. Ведь рисованию карикатур нигде не обучают?
— Естественно. Ко мне обращается много израильтян: «они роце лильмод лецаер комикс» — «научите меня рисовать комиксы». А я говорю: «комикс» я не преподаю».
У меня 50 учеников. Из них у 3-х – 4-х есть способности к карикатуре. С 10-12 лет они начинают проявляться, позже – больше, и я начинаю постепенно с этими учениками заниматься, даю им особые задания. Они чувствуют юмор, им это нравится, у них получается. А есть такие ребята, которые прекрасно рисуют, но говорить с ними о карикатуре бесполезно.
Что касается шаржей, то это целая теория. Мне не по вкусу общепринятый подход к шаржам. Я считаю, что шарж должен передавать внутренний мир человека, а не внешнее сходство.
В прошлом году я впервые получил первую премию за карикатуру-шарж в Италии. Сделал новаторский в каком-то плане шарж и послал его. Эту работу не принимали во многих местах — не понимали ее.
Шарж на Бен Ладена
Это был шарж на Бен Ладена. Вместо лица я нарисовал треугольник, бороду и автомат Калашникова. Но нашел графику этого автомата так, что в шарже стал угадываться изображаемый мною персонаж. А ведь отобразить суть человека одним символом, минималистскими средствами, знаком — невероятно сложно. В Италии это приняли, оценили, и я получил очень приятную для меня премию. Таких премий у меня множество по карикатуре, а вот за шарж я получил приз впервые.
— Вы завоевывали призовые места на конкурсах карикатур на различную тематику в различных странах – Японии, Турции, России…
— Конечно, международные конкурсы карикатур — это не Венецианский кинофестиваль или «Оскар». В году проходит множество международных конкурсов. Ты посылаешь работу, но выиграть – это тоже надо уметь. Поверь мне, это не каждому дано, и не каждый это может. Там очень большая конкуренция.
— Расскажите подробнее о конкурсе в Японии. Он отличался от европейских конкурсов карикатур?
— Это был один из самых крупных в мире конкурсов карикатур, который проводился под эгидой Йомиури симбун» (яп. 読売新聞) — старейшей японской газеты, существующей с 1874 года, выходящей дважды в день огромным тиражом (порядка 15 млн. экземпляров в сутки) и выпускающей крупнейшую в Японии газету на английском языке — The «Daily Yomiuri». На нем свои работы представили 50.000 участников из более, чем 100 стран.
Там принята необычная градация наград: сначала идет Гран-при и именной приз, а третье место – золотая медаль. Была объявлена тема конкурса — «Здоровье».
Золотую медаль мне присудили за работу «Зарядка», на которой изображены бодрые курочки, занимающиеся зарядкой под руководством «дохлого» мадриха — окорочка. Трактовать ее можно по-разному, но японскому жюри она понравилась. Несколько раз до этого участвовал в этом конкурсе, а потом вот попал, выстрелил, можно сказать почти в десятку.
— У них свой юмор, свои подходы?
— Да, специфический юмор, порой просто не понимаешь, когда смеяться – на какой минуте, а может, стоит заплакать. Культура очень своеобразная, самобытная, и юмор сугубо национальный. В отличие от китайцев, которые отчасти пытаются копировать европейцев, имея свою богатейшую самобытную культуру, японцы как бы «законсервированы» в сфере юмора.
— Какая победа для вас особо дорога?
— Как ни странно, самая значительная премия из тех, что я взял – это премия в России, в Сургуте.
Это был первый Сургутский конкурс карикатур — Международный форум визуального юмора КАРИКАТУРУМ на тему: «Сибирь-surGUT» 2001. Художники рассматривали тему под разными углами, высмеивали штампы, ведь о Сибири существует множество представлений – правдивых, анекдотических и почти фантастических.
В конкурсе приняли участие около 400-х участников из 36 стран мира, приславших в общей сложности порядка 1250 карикатур.
С 2001 года конкурс организует Сургутский художественный музей. В его собрании находится наибольшее количество карикатур в России – больше 5 тысяч. Это уникальная коллекция крупнейших мастеров со всего мира, собранная на базе этого конкурса. Раз в два года проходит конкурс, и участвовавшие в нем лучшие работы остаются в собрании музея. Там трудится совершенно замечательный (в основном, женский) коллектив во главе со Светланой Кругловой – директором музея.
Из многих стран мира в Сургут на конкурс съезжаются карикатуристы по приглашению организаторов.
Имена участников и судей – крутейшие.
В жюри в 2001 председательствовал корифей российской карикатуры Сергей Тюнин. А я был достаточно молодой карикатурист.
Сибирский загар. Гран-при Межд. конкурса в Сургуте
И тут мне сообщают, что у меня Гран-при. Приз мне был вручен за работу, которая сейчас уже хорошо известна и называется «Сибирский загар». На ней изображены загорающие в купальниках поверх ватников на снегу на морозе мужчина и женщина. Такой вот сибирский загар и такая смешная работа.
Примерно в это же время я взял очень крутые призы и в Турции, и в Японии.
— По вашему, карикатура может быть просто смешной, а не выражать какую-то глубокую мысль или затрагивать актуальную тему дня?
— В Израиле в карикатуре можно выделить 2 основных направления – политическую (газетную) карикатуру и Gag cartoon – философскую, юмористическую карикатуру, или просто юмор — графическую метафору, несущую философскую или художественную нагрузку. В газетах, издаваемых в Союзе, обычно присутствовала юмористическая рубрика, просто юмор, Gag cartoon. Там это было. Здесь, в «ивритской» прессе, понятия не имеют, что это такое. В последнее время, на конкурсах карикатур в Хайфе не политическая карикатура стала культивироваться впервые, и зрители с удовольствием приходят на выставки Gag cartoon и от души смеются. Ведь карикатура может быть просто смешной. Хотя за этим смехом можно найти нечто глубокое – переживания, слезы, социальный подтекст.
В последнее время в мире создается и развивается новое направление. Карикатура приближается к произведению искусства. Это направление развивают питерцы, например, группа «Ньюанс». И это именно то, что я хочу тут прививать и показывать, что оно существует в мире.
— Думаю, в этом смысле показательна серия работ, которую вы представили на выставке «64» в Бейт Шагал и назвали посвящениями известным художникам, в том числе — Джексону Поллоку с его манерой «набрызга», Вазарели, который строил различные световые композиции, а также Пикассо, стилистика которого угадывается в изображении коня, заключенного в клетку, из которой он пытается вырваться. Эти «вариации на тему» выполнены на новом качественном уровне.
Выставка «64» в Бейт Шагал, посвященная шахматам
— Появлению работ на выставке «64» предшествовало создание серии из 50 работ – карикатур на тему искусства, которая, как художнику, близка мне.
Впервые 35 этих работ из этой серии экспонировалась на выставке нашей хайфской группы художников «Трамвай», созданной в 1999 году. Тогда я и мои коллеги Павел Ценбахт, Игорь Каплунович и Николай Кавод уже понимали, что проведение совместных выставок, не объединенных общей темой и идеей – все равно, что фильм без сценария и спектакль без режиссера. Мы создали 4 отдельных экспозиционных зала, где каждый из нас смог выразить себя. Все равно получился компот, но разлитый по разным горшочкам. Я составил экспозицию так, что карикатуры шли по хронологии: Египет, Греция, Рим, Ренессанс, классика, современное искусство и по авторам уже – Пикассо, Матисс, Магритт и так далее. Я указывал «адрес» — марку: название и год создания картины знаменитого автора и рядом помещал пародию. Как оказалось, многие посетители, да и сами художники не знали классику, поэтому это стало своего рода «книгой» по истории искусств, образовательным проектом – смешным и полезным, потому что, как я надеюсь, остроумные находки были профессионально хорошо выполнены.
Выставка-конкурс карикатур в хайфском Аудиториуме — серия пародий Сыченко на картины известных авторов
А это карикатура на «военную» злобу дня (по мотивам Шагала), навеянная израильской действительностью, когда мирное течение дня (дней) нарушается…
По мотивам картины Марка Шагала «Влюбленные»
Как вы узнаете о новинках в мире карикатуры, ведь карикатура обычно является героиней газетных очерков и статей, выходящих в разных странах. Является ли для вас «путеводной звездой» столь популярный на западе «NewYorker», зарекомендовавший себя, как ведущий сатирический журнал, где блистал автор 169-ти обложек и бесчисленного множества комиксов и карикатур Ри Ирвин, а также Чарльз Адамс, придумавший известных персонажей «семейки Аддамс», регулярно появлявшихся в журнале до самой смерти автора в 1988 году?
— Конечно, мы в курсе всех новинок и держим руку на пульсе, знаем о «NewYorker» — но в основном, из Интернета. Кроме того общаемся на форуме русскоязычных карикатуристов. Бывший ленинградец художник-карикатурист Андрей Фельдштейн, проживающий сегодня в Миннесоте, организовал форум карикатуристов Cartoonia.
На форуме он объединил все пост советское пространство — крупнейшие российские, украинские белорусские силы, эмигрантов из разных стран, проживающих в Америке, Израиле, Германии, Испании, Греции, на Кипре. В последнее время к форуму подключаются сербы и болгары. Причем это все крупнейшие мировые имена карикатуристов. Своего рода элитарный международный клуб. Мы обсуждаем политические и «карикатурные» проблемы, устраиваем блиц — конкурсы с призами – книгами, деремся страшно, боремся с повторами тематическими, не говоря уже о плагиате. То есть общение идет на профессиональном уровне, мы откликаемся на различные события. В свое время организовали выставку, посвященную выборам в Москве – сначала в виртуальном формате, а затем распечатали работы. В доме журналистов в Москве организовали выставку «государство и религия».
Общение дает стимул для творчества, и я даже так «расписался», что уже без ошибок пишу на форуме.
— Вам доводилось встречаться с коллегами-карикатуристами не только в виртуальном пространстве?
— На конкурсах карикатур. Недавно я вернулся с 6-го Международного форума визуального юмора КАРИКАТУРУМ-6, на котором мне досталась Бронзовая ушанка. Я получил третье место за работу по теме конкурса «О, счастливчик!» (именно так назывался нашумевший фильм 70-х годов Алана Паркера) – карикатуру, где изображена королева в короне, а на животе у нее — корона будущего счастливчика – еще не родившегося.
Я имел счастье встретиться на конкурсе с известными карикатуристами. Каждый раз – это новое открытие. На КАРИКАТУРУМЕ-6 я познакомился с Валей Дружининым из «Комсомольской правды», с итальянцем Пауло Дельпонте – у которого недавно прошла выставка картин в музее Магритта в Бельгии в Брюсселе. Называлась она «Трубка Магритта». Дело в том, что на знаменитой картине этого классика изображена его трубка – с не менее знаменитой подписью «Это не трубка». Это один из классических приемов концептуального искусства, и отголоски сюрреализма тут есть, в общем, известнейшая вещь. Пауло Дельпонте нарисовал 100 трубок Магритта.
— А у вас есть работа, где вы изобразили знаменитого Магритта и подписали ее «Это – не Магритт»…
Кстати, об общении. Встречаетесь ли вы на форуме с карикатуристами из не дружественных по отношению к Израилю стран?
— Когда я первый раз был в Сургуте, туда приехал иранец Далам Реза Азими – очень симпатичный парень. Мы с ним поднимали тост за мир и дружбу и за карикатуру. С тех пор прошло 12 лет, но думаю, какие-то симпатии ко мне остались, просто он не может их выразить через прессу, через иранские сайты.
Когда редактор-иранец печатает работы конкурса, то вместо названия страны Израиль пишет «оккупированная Палестина». Потом подходит ко мне и говорит шепотом: «ты знаешь, ты меня извини, я к тебе ничего не имею, ни к тебе, ни к твоей стране, но я не могу иначе — меня закроют или я попаду под репрессии».
В Сирию мы не посылали карикатуры, не участвовали в конкурсах (бесполезно), потому что председатель Союза карикатуристов — «Сирийской карикатуры» очень неприятный человек. Мы вели с ним переписку, и убедились, что он патологический анти израильтянин и антисемит и от него можно услышать, что нас нужно стереть с лица земли.
Но они перепечатывают китайский, японский и итальянский конкурсы, и если берут участие израильтяне – не только я, но и Боря Оренбург, Илюша Кац, например, то они пишут «оккупированная Палестина».
А среди карикатуристов из Турции у меня и сейчас много приятелей. Там та же ситуация: интеллигенция против исламизма, и есть множество совершенно светских замечательных людей, которых я бы с удовольствием еще раз увидел.
Из Ирана на крупные конкурсы приезжают карикатуристы инкогнито. Некоторые из них часто входят в число призеров. Ведь иранская школа карикатур считается очень хорошей. В Иране высокая, с традициями художественная культура, культура изобразительного искусства – в том числе, изображения человека, иранская миниатюра, прекрасная академическая школа. Это уровень не хуже европейского.
— Тогда еще один вопрос. Вы представляете Израиль на международных конкурсах, вас знают и ценят, как карикатуриста высокого уровня, а вот в самом Израиле о русскоязычных карикатуристах знают очень мало. Недавно в Тель-Авиве в музее карикатур и комиксов Израиля открылась итоговая выставка карикатур «Панч» 2012 с участием известных израильских карикатуристов — Мишеля Кишки, Йонатана Ваксмана, Асафа Хануки, Ги Морда и других. Об этом писали ивритские СМИ. Но ни одно из имен русскоязычных карикатуристов не упоминалось.
— Ниша политической карикатуры (а именно такая и распространена в Израиле) давно занята. Прессу, как и самих карикатуристов ничего, кроме политики не интересует. Работы израильских карикатуристов регулярно появляются в «ивритской» прессе, в качестве иллюстраций к статьям на злобу дня – о политиках, подорожании бензина, выборах, военных назначениях, военных операциях — и прочее.
Все места здесь забиты на 5 поколений вперед далеко не лучшими кадрами и пробиться туда невозможно. Хотя есть и хорошие карикатуристы. Например, замечательный карикатурист Шломо Коэн, который каждый день выдает по карикакатуре очень высокого уровня. Я считаю, что это номер 1 в израильской карикатуре.
Есть еще Мишель Тишка, есть Чарка, которого я тоже люблю. Это ребята, которые публикуются в прессе, и работают на хорошем профессиональном уровне. Впрочем, это везде так: профессионалов можно пересчитать по пальцам.
Русскоязычная пресса еще в силу давних традиций пытается включить юмористический позитив, и я иногда мои работы публикуются на юмористических страничках русскоязычных газет.
— Сергей, вы художник, педагог, в прошлом преподаватель художественного ВУЗа. Не всем в Израиле удается продолжить деятельность в рамках своей профессии и заниматься творчеством…
— Было не легко. У нас с Милой трое детей – уже почти взрослые Яша и Саша, а также родившийся в Израиле в 1996 году «сабра» Миша. Наверное, моей жене хотелось бы более размеренной и упорядоченной жизни. Ведь жить с творческим человеком, у которого нет ни выходных, ни праздников и который ложиться спать и встает с мыслями об искусстве – нелегко. Требовала ли жена когда-нибудь, чтобы я бросил все и пошел работать на завод? Попробовала бы! Конечно, жена меня поддерживает. Больше того, я и на себя смотрю глазами своей жены. Так что приходится соответствовать!
Интервью брала Татьяна Климович
Фото автора и предоставленные Сергеем Сыченко -
«Пороховые-боевые» старшего сержанта Ладыжинского
История героизма ветеранов-евреев – участников Второй мировой войны с нацизмом состоит из страничек героического прошлого каждого из них.
Хайфчанин Яков Ладыжинский – ветеран, который прошел всю войну – до Берлина и участвовал в исторической встрече на Эльбе – никогда раньше не рассказывал о своем боевом пути, мотивируя это тем, что «о войне брешут много: во-первых, память стирается, во-вторых, теперь все герои».
Спустя годы ветеран откликнулся на просьбу своих друзей по Башкирскому землячеству (с которыми и создавал землячество по приезде в Израиль) — его председателя Азриэля Марковича Вайсмана и Елизаветы Мовшович.
И вот теперь он возвращается к первым дням войны, когда немцы бомбили его родной Смоленск, и он – 15-летний подросток — месяц и 26 дней выбирался из оккупированных нацистами территорий и увидел за это время столько крови, что не видел за все последующие годы войны.
Немец расстреливал беженцев на бреющем.
Под бомбежками по пояс в воде парню удалось переправиться через Днепр. На станции Ярцево он наткнулся на высадившийся там немецкий десант, повернул назад, добрался до Вязьмы, откуда шли эшелоны на Восток, и в товарной «теплушке» доехал до Казани. А там, обивая пороги военкоматов, стал проситься на фронт – мстить за погибшего на Финской старшего брата и родной Смоленск.
Мы беседуем с Яковом и его женой Маней в их небольшой комнате в хайфском хостеле.
Постепенно крепнет тихий голос рассказчика, углубившегося в воспоминания, и вдруг его лицо освещает широкая улыбка. Годы и болезни, невидимым грузом давящие на плечи, как будто отступают, в глазах загорается живой огонек.
Сквозь черты пожилого человека проступает облик юноши – того, что мы видим на фотографии, сделанной в 1946 году. Там он – сержант, командир отделения разведки 4-й батареи снят с офицерами своего родного – 1972-го истребительного противотанкового артполка резерва Главного командования 45 бригады.
Части полка стояли в Потсдаме, и Якова – активиста, балагура, артиста, выступавшего перед однополчанами со скетчами и стихами собственного сочинения, начальство не хотело отпускать на гражданку. Потом его все же «комиссовала» медкомиссия по причине плохого зрения.
Его и на фронт не хотели брать из-за зрения, а не только по возрасту (хотя он прибавил себе год). Перебрасывали из военкомата в военкомат: годен — не годен, из части в часть, пока 16-летний паренек не попал в артиллерийский полк, который готовил истребительную противотанковую артиллерию, создаваемую по ходу войны в качестве преграды немецким танкам.
С этим полком после окончания артиллерийской полковой школы в Коломне, где формировались все части противотанковой артиллерии, Яков провоевал 2.5 года.
Недаром Якова однополчане после войны на встречах называли полковым Райкиным. И сейчас в рассказе чувствовался его талант «стендаписта». Как рассказал Ладыжинский, в части он подружился с Витькой Фроловым. Витька слышал плохо, и комбат их не пускал никуда порознь, только вдвоем. Он называл их: «мои глаза и уши». Ведь они служили в разведке, которую так и звали «глаза и уши». А тут один не слышит, другой не видит, но вместе: «глаза и уши». За глаза их в части в шутку звали «страх врагу, смерть расчету». Они производили разведку для своей батареи, состоявшей из 4-х пушек.
Я прошу Якова Ладыжинского:
— Расскажите, пожалуйста, о самом сложном боевом эпизоде, в котором вы участвовали.
— Тяжелые бои шли за взятие Минска и Полоцка в 1943-1944 годах, затем начались сражения в Прибалтике. Так получилось, что немцы жали нас к морю, и им пытались «сделать котел», а они, отступая, ставили задачу прорвать окружение, и мы очутились в окружении сами. Бой шел в болотистом месте. Командиров почти всех перебили. Осталось нас трое от целого взвода из 27-28 человек. Я — командир отделения разведки, старший сержант – подавал снаряды заряжающему, а стрелял командир взвода Женя Габов. Он подбил первый и замыкающий танки из 11, выстроившихся в цепочку на узком месте, которое окружали болота.
— Что чувствуешь в бою, когда на тебя смотрит дуло вражеского танка?
— В момент боя становишься, как невменяемый. Как автомат, ты только знаешь: подавай, заряжай, подавай. И несколько слов хороших… За этот бой Женька получил Героя Советского Союза. Мне дали медаль «За отвагу». Это очень большая солдатская награда. Уцелевшие немецкие танки развернули орудия на нас. Но Бог миловал. Мы их расстреляли в этой ловушке в районе Даугавы. Нашу часть, от которой осталось совсем немного, вывели оттуда. Через неделю добавили состава и перебросили с первого Прибалтийского фронта под командованием маршала Баграмяна на первый Белорусский под командованием маршала Жукова — на прорыв через Белоруссию на Польшу и через Варшаву — на Берлин.
— Вашу часть перебрасывали с фронта на фронт?
— Части артполка направляли, как Резерв главного командования туда, где шли большие танковые соединения. И таким образом мне довелось воевать на 4-х разных фронтах: 1-м Белорусском, Волховском, 2-м Белорусском, 1-м Прибалтийском и потом снова на 1-м Белорусском.
За Берлинскую операцию и форсирование Одера, Ладыжинский получил вторую медаль «За отвагу» и орден Красной звезды.
А позже — Орден Отечественной войны за взятие ряда немецких городов, в том числе Ратенов, Потсдам, Шпандау.
В этом последней военной операции все орудия в части были переведены на конную тягу. К каждой батарее прикомандировали эскадрон лошадей конармии Осляковского. На конной тяге части полка шли через леса и болота, прошли через Берлин и вышли к Потсдаму, где произошла знаменитая встреча на Эльбе.
С юмором вспоминает старший сержант о братании с американским солдатом, которому он («махнем, не глядя») отдал свои трофейные часы, а тот ему – свои. Но потом оказалось, что это компас. Так что часами Ладыжинский обзавелся на гражданке, когда уже был женат на своей Манечке.
После войны Яков с отличием закончил заочное отделение исторического факультета Казанского Университета, работал в редакциях газет «Комсомолец Татарии», «Советская Татария», фактически выполняя обязанности редактора. Но не мог получить продвижения из-за своей национальности. Поэтому в 40 лет решил поступить в аспирантуру при уфимском авиационном институте, после окончания которой и защиты диссертации, стал заместителем руководителя социалогической лаборатории.
В многочисленных переездах с квартиры на квартиру были утеряны ордена и медали старшего сержанта Ладыжинского. Остались орденские планки и потертая красноармейская книжка с записями о благодарностях за различные боевые операции, а также фотографии и воспоминания еврея-ветерана, представителя поколения, вынесшего на плечах войну. А ведь без их подвига не была бы возможной и наша жизнь здесь, казалось бы, совершенно не связанная с событиями тех огненных лет в оккупированной нацистами Европе и далекой России.
Фото автора -
Неопубликованное интервью с Люси Дубинчик
Приближается 28 хайфский кинофестиваль, ставший знаковым для города событием.
Множество гостей ожидает Хайфа на кинофестивале, который откроет один из его почетных гостей Александр Сокуров. Ему будет вручен приз хайфского фестиваля за достижения в области мирового киноискусства.
В прошлом году приз Хайфского Кинофестиваля за вклад в развитие израильского кинематографа был вручен режиссеру и актеру Аси Даяну, представившему на кинофестиваль свой фильм «Доктор Померанц».
В прекрасном актерском ансамбле фильма, который составили Ривка Михаэли, Шломо Вышински, Шмиль Бен-Ари, Шломо Бар-Шавит, Анат Ваксман и Евгения Додина, достойное место заняла и известная израильская актриса Люси Дубинчик, которую с Аси Даяном связывают давние дружеские отношения.
Перед премьерой мне удалось побеседовать с Люси Дубинчик и Аси Даяном. В этой статье вниманию читателей предлагается неопубликованное интервью с Люси Дубинчик.
— Люси, расскажите, пожалуйста, о новостях в вашей творческой жизни.
— Работа над фильмом «Доктор Померанц» закончена. В настоящее время я участвую в двух новых постановках театра «Гешер»: «6 персонажей ищут автора» и «Дон Жуан». В этом спектакле помимо Саши Демидова, актеры театра исполняют множество ролей. Я играю и Изабеллу, и Кармеллу, а затем перевоплощаюсь в Красную Шапочку и исполняю еще кое-какие роли.
— По моему мнению, театр «Гешер» – особое явление в израильском театральном искусстве, зародившийся как израильский театр, в котором играли «русские» актеры. Он и остался нашим, но полюбился и коренным израильтянам. Мне жаль, что Женя Додина ушла в «Габиму».
— Да, уже давно. А я очень привязана к «Гешеру». Моя привязанность возникла задолго до того, как я стала играть в нем. Мои родители начали брать меня на представления в театр, когда мне было всего 10 лет. Вот тогда я и полюбила этот театр. И вот до сих пор — уже 4 года, как я играю в театре и горжусь этим.
— Вы играли в популярном телевизионном сериале «На расстоянии прикосновения» девушку-репатриантку, недавно приехавшую из России, говорящую на иврите с «тяжелым» русским акцентом. Как вам это удавалось?
— Это было смешно, хотя я думаю, что в моей речи остался небольшой русский акцент. Мне очень нравилось играть в этом сериале. Это хороший, сильный фильм.
— А в каком возрасте вы приехали в Израиль?
— Я приехала с родителями в 7 лет из Москвы.
— Значит, вы уже израильтянка, как говорится, «ле коль давар» – во всех отношениях. И тем не менее, вы понимали, что творится в душе совсем свежей «олимки» с «русской» ментальностью.
— Да, конечно, я уже израильтянка. Но для меня главное в создании образа был характер девушки, ее человеческая сущность, не зависящая от того, где она живет.
— Люси, вы играете в фильме Аси Даяна и дружите с ним, а как вы познакомились?
— Я снималась в рекламном ролике вместе с его сыном Лиором. Так мы познакомились, и началась наша дружба, которая продолжается уже 8 лет. Нас связывают многие вещи – например, чувство юмора, с которым мы стараемся относиться к жизни…
— А как вам удается совмещать материнские обязанности с занятием театром, ведь ваша дочка еще совсем маленькая?
— Ей 4 года, и по счастью, мой муж пишет для телевидения и в основном, работает дома. Кроме того я занята в спектаклях в вечернее время. Если же у нас возникают проблемы с рабочим расписанием – мои родители помогают.
— Вы полностью адаптировались в израильском обществе. Не всем «русским» это удается. Считаете ли вы, что по-прежнему нужны русское радио, ТВ, газеты, не усугубляет ли это проблему так называемого «русского гетто»?
— Вовсе нет. Во-первых, я думаю, что «русские» в большинстве очень даже неплохо влились в израильское общество. А во-вторых, и те, кто очень хорошо абсорбировался, стал частью израильского общества, достиг какого-то положения, все равно очень хочет сохранить свою культуру, атмосферу духовности, в которой они были воспитаны. Вот факт. Возьмите моих родителей. Отец – уже очень много лет работает в фирме, занимающейся перевозками, мама — в хай-теке. Оба прекрасно знают иврит. Но если им хочется почитать — для души, книги, газеты – то только на русском…
(Беседовала Т. Климович, фото автора)
-
Галут и свобода. Бои за Хайфу, апрель 1948
21 апреля англичане покинули Бевин-град и поднялись на борт кораблей, пришвартованных в хайфском порту. Их семьи давно оставили Хайфу, оставались только полицейские и армия. В тот же момент в батальоне «22» был срочно объявлен сбор всех бойцов отделений.
Стоял вопрос о том, арабские или еврейские силы захватят Бевин-град, другие укрепленные пункты и посты и установит контроль над Хайфой.
В то время в городе проживало примерно 70000 христиан-арабов и мусульман и около 75 тыс. евреев.
В Хайфе было несколько стратегически важных пунктов в различных районах города, расположенных в ключевых позициях на границах еврейских и арабских анклавов.
- Анаджада
Одним из них было хорошо укрепленное здание домового комитета арабских восточных районов Хайфы «Бейт Анаджада», занятое вооруженным противником. Оно расположено в районе Халиса на пересечении дорог, ведущих в Нижний город, район Неве Шеанан и Адар.
Бойцы батальона «22» с боями спустились к «Бейт Анаджада» из района Адар (по теперешней улице Гибурим, названной так по имени героев этих освободительных боев), где они занимали позиции в «Бейт таасия», в котором тогда размещались еврейские предприятия легкой промышленности.
- Памятная табличка на «Анаджада»
Сейчас на здании «Бейт Анаджада установлена памятная табличка, в которой сказано, что «оно было захвачено отделением батальона «22» в полдень 21 апреля. Окруженное со всех сторон противником, под массированным огнем — отделение героически сражалось. 4 бойца было убито и 10 ранено, но оставшиеся в строю продолжили воевать до момента освобождения города. К ним присоединились бойцы курса командиров бригады «Кармель», спустившиеся из Неве Шеанана, ведя бои за захват районов Халисы. 3 бойца было убито в этих боях».
Отметим, что сегодня эта улица «Дерех Неве-Шеанан» названа в память погибших «Яд ле-баним».
Взвод роты «бэт», в котором воевал Давид Экхауз, батальона «22», состоящий из молодых ребят, призвавшихся вместе из хайфского отделения движения «Бней Акива», сражался в другой части города. Они должны были освободить хорошо укрепленное здание Управления железной дороги на Адаре, занятое иракскими боевиками. Оно находилось в районе улицы Аневиим, где сейчас построено здание Шекема возле многопролетной лестницы «Хадрат Кодеш», ведущей с Адара в Нижний город и названной так по имени построенной в этом месте синагоги.
Бой начался в вечер Песаха. За несколько часов до этого – в 5 вечера, ребят вызвали в место расположения взвода на улицу Яффо. Вместо пасхального Седера они поехали в школу «Реали», что на Адаре, где специально вызванный инструктор обучал их обращению с полученным из Чехословакии оружием, в том числе немецкими МГ. У Давида был трофейный «Брэн», раздобытый у арабов в одном из боев.
Рассказывая о тех событиях, Давид Экхауз вспомнил интересный случай. Один из его товарищей во время боя стрелял из английского «Стэна». И вдруг его винтовку заклинило, но он не растерялся, вытащил банку сардин из сухого пайка, выданного парням перед боем, полил маслом из банки затвор и продолжил стрелять. Бойцы взвода заняли еврейские дома напротив здания Управления железной дороги. Засевшие в нем иракцы оказывали ожесточенное сопротивление. Несколько бойцов взвода пробрались к зданию и подожгли его. Иракские боевики выбежали на улицу и были убиты.
Звуки выстрелов, шум сражения, зарево огня произвели впечатление на арабских жителей прилегающих районов и они в спешке покинули свои дома. Бой продолжался до утра.
Татьяна Климович
Продолжение следует. -
Галут и Свобода. Первый бой
В декабре 1947 года британское правительство сообщило, что английские войска останутся в Палестине до 15 мая 1948 года и будут использоваться лишь для самообороны. На протяжении всего времени действия британского мандата власти строго следили за выполнением запрета на еврейскую иммиграцию и приобретение евреями оружия, не позволяли создать милицию, членов Хаганы преследовали и разоружали.
Рассказывает Давид Экхауз:
— Когда в городе начались столкновения, нас – молодых ребят 15-16 и 17 лет – вызывали охранять и защищать объекты. Нас называли «ХИШ Хайфа» – Хель Саде Хайфа. Мы были не в ЭЦЕЛ, не в ЛЕХИ, а в Хагане – «анашим агуним».
В 17 лет Давид Экхауз стал бойцом батальона «22» бригады «Кармель», сформированной Бен-Гурионом, и в начале 1948 года принял первое боевое крещение, защищая кибуц Рамат Йоханан от атакующих его друзов
.
Сейчас в кибуце Рамат Йоханан, расположенном на севере Израиля в 2-х км от Кирьят Ата, существует ульпан для новых репатриантов и туристов (в основном, приезжающих по программе МАСА, многие их которых потом совершают алию). В кибуце находится завод по производству пластика «Пальрам», молочная ферма, сельскохозяйственные участки, где выращивают авокадо, манго, личи, занимаются птицеводством и садоводством. Как сказано в рекламной брошюрке кибуца, приглашающей студентов на учебу, в кибуце есть продуктовый и универсальный магазины, библиотека книг на английском языке и на иврите (с видеоматериалами), бассейн с подогревом, теннисные корты, площадки для волейбола и баскетбола. кафе(паб), где «можно неплохо расслабиться с друзьями после рабочего дня, немного выпить и потанцевать». ..
Бойцам, пришедщим защищать Рамат Йоханан 64 года назад, было столько же, сколько теперешним студентам. Перед ними, страшно усташими после ночного перехода с места постоянного дислоцирования, открылась картина мирного кибуцного утра. Зачинающийся день был прекрасен: светило солнце, раздавалось мирное кудахтанье кур. Несколько парней стали ловить их, чтобы устроить перекуску «кум-зиц». Но вдруг тишину разорвали выстрелы. Кибуц окружили друзы, численность которых во много раз превышала число бойцов батальона (их было не больше 30). Снарядов для передвижного артиллерийского орудия не хватало, патронов также. Под прикрытием ночи — после дня сражений еврейские бойцы ушли из кибуца, оставив 3 убитых, тела которых было невозможно унести с собой. Они взорвали дом, под обломками которых укрыли их тела, чтобы над ними не надругались.
Спустя некоторое время после того, как тогдашний мэр еврейской Хайфы Аба Хуши встретился с друзами и убедил их заключить мирное соглашение, Давид с еще одним бойцом – Юдой Мармельштейном, вызвались найти взорванный дом. Чудом проехав по заминированной дороге, они перевезли на машине останки товарищей в Хайфу и похоронили на военном кладбище. В этом первом бою погиб друг Давида Яков Колумбус, имя котрого выбито на андарте в Хайфе. Он упал сраженный пулей и умер на месте.
Бевин-град.
21 апреля англичане оставили Бевин-град. Так – по имени тогдашенго министра иностранных дел Англии Эрнеста Бевина – назывался участок Нижнего города в Хайфе, где находились английская полиция, разведка и офисы различных учреждений.
Бевин-град – хорошо укрепленный и в то же время ухоженный красивый городской квартал с пальмами и фонтанами внутри, находился между улицами Ацмаут и Яффо. Он брал начало от здания, в котором в те времена находился банк Леуми и доходил до женской арабской школы, на месте которой сейчас расположено современное здание банка. Однажды бойцы Эцела заехали в Бевин–град на грузовике, в кузове которого находилась бочка со врывчаткой. Они взорвали ее возле полиции и скрылись. После этого англичане огородили Бевин-град колючей проволокой. До 1948 года я – боец Хаганы — никогда там не был. Туда можно было пробраться, но не известно, выберешься ли живым.
Все дома в Бевин-граде, (как и отрезок береговой линии на Хоф ха-Кармель), принадлежал богатой хайфской арабской семье Хаят. И англичане, и израильская полиция, находящяся в этих зданиях после войны, платили семье Хаят деньги за съем помещений. В отличие от других представителей арабской элиты и зажиточных слоев арабского населения, которые первыми покинули город, когда стало известно об отъезде англичан, семья Хаят осталась и до сих пор проживает в Хайфе. Исход нескольких десятков тысяч арабов — 20-25 тысяч жителей Хайфы, покинувших свои дома в этот период, продолжался четыре месяца, вплоть до марта 1948 года. К этому времени ни один арабский населенный пункт не был захвачен вооруженными отрядами еврейской общины, ни один житель Палестины не подвергся насильственной эвакуации, и беженцы пали жертвами той паники, которая воцарилась в арабском секторе после того, как перестали существовать мандатные структуры власти. Определенным стимулом бегства стали «операции возмездия», проводимые Хаганой в ответ на нападения арабов — террористическую войну, которую вели палестинские арабы с еврейским ишувом.
Англичане покинули Бевин-град и остались в порту, где стояли их корабли. Их семьи давно покинули Хайфу, оставались только полицейские и армия. Как только англичане поднялись на корабли, в батальоне «22» срочно объявили сбор бойцов отделений. Стоял вопрос о том, арабские или еврейские силы захватят Бевин-град, другие укрепленные пункты и посты и установит контроль над Хайфой. В городе было несколько стратегически важных пунктов в различных районах города, расположенные в ключевых позициях на границах еврейских и арабских анклавов.
Татьяна Климович
Продолжение следует -
Галут и свобода
Каждый год накануне Дня Независимости боевые друзья из легендарного батальона «22» бригады «Кармель», в апреле 1948 года освобождавшего Хайфу, собираются вместе с семьями, чтобы пообщаться, поделиться воспоминаниями, вспомнить погибших друзей. Об этих встречах мне рассказал один из их постоянных участников, воевавший в батальоне «22», Давид Экхауз, проживающий сейчас в Хайфе.
Скромный обелиск в память 61 погибшего бойца батальона (35 из них погибло в боях за Хайфу в апреле 48 года) установлен на въезде на мост в районе Халисы с улицы ха-Гибурим, названной так в честь сражавшихся здесь героев.
Взвод, в котором воевал Давид Экхауз, состоял из молодых ребят 16 -17 лет, призвавшихся вместе из хайфского отделения движения «Бней Акива». Это были те, кому удалось вырваться из пламени Холокоста, охватившего Европу.
Как оказалось, Давид Экхауз родом из Западной Украины (до 39-го Польши). Выходцу из местечка Косов, что в Карпатах, ему было интересно узнать о жизни современных западно-украинских карпатских городков. Ведь когда-то все они были еврейскими — с подавляющим большинством еврейского населения. Оно было полностью уничтожено во время войны. Сегодня в Карпатах почти ничто не напоминает о стертой с лица земли еврейской жизни этих местечек, разве что заросшие травой полуразрушенные кладбища. Нет и следов безымянных еврейских братских могил, появившихся в Карпатах после 41-го.
Странички истории. Галут.
Как рассказывает Давид Экхауз, в то время — накануне войны городское население (95 % которого составляли евреи) предпочитало не разгуливать в районах предместий, где жили, в основном, румыны и украинцы. А те любили появляться в центре Косова, шалить на подпитии и дразнить и задирать кучеров-евреев, сидящих в фиакрах на центральной площади в ожидании клиентов.
По субботам торговая жизнь в местечке замирала. Все лавки (это были еврейские лавки — киоски, «басты», магазинчики) закрывались. Субботняя молитва начиналась в не 9 или 10 утра, а в 12, и все, даже самые «завзятые интеллигенты», стремившиеся приобщиться к польской культуре, шли в синагогу. Экхауз вспоминает, что среди них был один по имени Фетер Дулет – очень умный хасид, которому принадлежал магазинчик, где отоваривались все евреи Косова. Так вот его дочки стремились выйти замуж за ассимилированных евреев. И младшей – Шейве – удалось заполучить такого мужа, так потом ее брат должен был идти «говорить» с ним: чтоб тот относился к жене хорошо.
Субботний день разворачивался медленно: после синагоги садились за стол, отдыхали, беседовали.
Не этот ли размеренный образ жизни замкнутой и сосредоточенной на своем бытие еврейской общины, берегущей традиции, вызывал неприятие и зависть чужаков? Хотя чему было завидовать? 90 % евреев Косова были бедняками, и каждый день их был наполнен заботами о хлебе насущном, как, например, у вдовы с семью детьми по имени Итечке, которая зарабатывала на жизнь тем, что пекла и продавала односельчанам огромных размеров мандебурчники (деруны). Она пекла их на печи в той же комнате, что и жила с детьми, так что в хате все время стоял смрад от пережаренного масла.
У Давида в семье соблюдались традиции. Готовясь к Песаху в их доме в Косове, мама не только мыла и чистила кухонные поверхности столов, но и стелила на них деревянные доски, а затем накрывала жестяной столешницей.
Но отец не был хасидом с бородой и пейсами, а мама не брила голову и не носила парик, как было принято в религиозных домах. Она была очень красивой, сильной и умной женщиной, делала вычисления быстрей счетной машинки, и когда уже в Хайфе приходила в банк, директор знал, что она нашла в банковских бумагах ошибку. В возрасте 83 года она еще, стоя на столе, белила потолок к празднику.
Когда в Косове стали слышаться раскаты приближающейся войны, мама была первой, которая сказала, что надо уехать. Но какой же еврей бросит свое имущество, и отец объявил, что не тронется с места, пока не продаст все. Жизнь распорядилась по-другому.
Столб огня из керосиновой горелки, на которую его брат в виде эксперимента выплеснул весь имеющийся в бутылке технический спирт, опалил Давиду лицо и грудь.
В их новом, построенном незадолго до начала войны кирпичном доме, действовал водопровод, но брат растерявшись, бросился за водой к дворовому колодцу. Прибежавшая на его крик мама, успела сбить с мальчика пламя, «закатав» в ковер. Болеее 80% кожи лица и груди было обожжено. Вызванный срочно косовский врач-еврей выписал мазь, велел перебинтовать обожженные участки и идти спать. Наутро Давид проснулся с температурой 40 и едва смог открыть глаза. Бинты прилипли к коже, и он оказался на полдороге в лучший мир. На счастье семьи незадачливого врача не оказалось на месте. Вместо него пришел польский доктор пан Штефурек. Он сказал, что мальчика надо отправить в больницу, правда, в дороге он может умереть, а можно лечить дома, но надо все время менять бинты. В это время в доме был их родственник по фамилии Фрейлах. Увидев, что мать Давида колеблется, он перевел стрелки своих точных часов вперед и сказал, что они опоздали на поезд. 30 дней мать не отходила от постели сына, меняя повязки. За это время он сотни раз отправлялся на небо и опускался на землю – пребывая между жизнью и смертью, но остался в живых…
Когда Давид поправился, мама сказала: «все, хватит, это знак свыше — мы немедленно уезжаем», и они уехали в Палестину через Львов и Румынию.
В конторе Еврейского агентства во Львове у нее потребовали деньги, но мать Давида не легко было сбить с толку, и она отказалась платить, мотивируя это тем, что у нас на руках — сертификат, дающий право на жительство в Палестине (счастливчикам, на банковском счету которых была определенная сумма денег, английские власти не отказывали в этом разрешении).
На последнем поезде накануне начала германской оккупации Польши семья пересекла границу Польши и Румынии. На границе состав остановили польские военные и сняли с него всех взрослых мужчин, подлежащих мобилизации в польскую армию. К счастью, отец Давида к этому времени уже был в Палестине, куда уехал подготовить переезд семьи.
Ведь еще до несчастного случая с сыном Льюис Экхауз потерял в Косове свой источник заработка. Бизнес, который Льюис вел с фабрикой «Штрадом» — монополистом по производству шпагата используемого в ткачестве ковров, у него перехватил управляющий его делами в Косове их дальний родственник, тот самый Зейде Фрейлах. И вот, ирония судьбы: чтобы заработать начальный капитал он продал недавно купленный дом в Палестине и остался в Косове.
О судьбе Зейде Фрейлаха и других односельчан отец Экхаузы узнали от спасшихся в Катастрофе жителей, которые сумели добраться до Палестины. Через некоторое время после начала оккупации евреев Косова погрузили на автобусы, привезли на вершину горы, где возвышался Крест Довбуша, заставили вырыть яму, раздеться, а затем расстреляли. Среди них был и управляющий делами отца Зейде Фрейлах. Он был сильным человеком, отказался снимать одежду и стоя на краю ямы, набросился на полицая, чтобы вырвать у него ружье, и был убит. В той акции было расстреляно не менее 2000 евреев Косова. Всего же было уничтожено около 4000 еврейских жителей.
И сегодня вы не найдете в Косове, как и в других местечках, ни единого упоминания о их бывших жителях. Нет о них ни слова и в красивых печатных проспектах и интернетовской рекламе курорта Косова. В проспектах сказано, что Косов — районный центр Ивано-Франковской области, расположенный на высоте 450 м над уровнем моря у подножья Покутско-Буковинских Карпат, является культурно-туристическим центром, где вскоре построят историко-архитектурный комплекс «Гуцульское село» и откроется «Усадьба святого Николая».
Образы бывших жителей Косова – того же Зейде Фрейлаха, и одноногого инвалида Залмана, торговавшего содовой, и других, остались только в памяти односельчан, переживших Катастрофу. Все синагоги Косова и священные книги были сожжены во время войны.
Сегодня в зеленый ландшафт Косова прекрасно вписываются переливающиеся на солнце блестящие золотом купола церквей, куда по выходным устремляется поток нарядно одетых жителей карпатского городка.
В то время, как эти страницы истории галута дописывались до конца, действие последующих глав истории свободы разворачивалось за тысячи километров — в жаркой Палестине, где юноши и девушки из галутных местечек стали под ружье, чтобы воевать за свое государство.
В феврале 1948 года Бен-Гурион сформировал бригаду «Кармель» под командованием Моше Кармеля – в числе других 9 элитных единиц, с целью проведения операций в Хайфе и Западной Галилее.
В 17 лет стал бойцом батальона «22» бригады «Кармель» и Давид Экхауз. Он воевал в Дженине, Мишмар ха-Ярден, Галилее и принимал непосредственное участие в боях за Хайфу 21-22 апреля 1948 года.
Об этом — в следующей главе «Страничек истории» — «Свобода».
Татьяна Климович
фото автора -
Ихтиандр живет в Хайфе.
Летом прошлого года окружной тель-авивский суд поставил точку в громком деле, потрясшем весь Израиль. Мари Пизам и Рони Рон — мать и биологический дед 4-х летней девочки Роз, были признаны виновными в убийстве ребенка
и приговорены к пожизненному заключению. Справедливость восторжествовала, виновные наказаны. Но этого могло бы и не произойти, если бы в августе 2008 — за три года до суда и спустя месяц после начала поисков пропавшей девочки, в реке Яркон не были бы найдены останки маленькой Роз. В поисках участвовали армия, полиция, добровольцы ЗАКА, эйлатские дайверы, но красную сумку, в которой, по признанию Рони Рона, он выбросил тело ребенка в реку, обнаружил простой парень, репатриант из Украины Аркадий Сатуновский. Он успел закончить водолазную школу еще в Союзе в Новороссийске и поработать водолазом на керченском судостроительном заводе.Полиция наградила Аркадия Сатуновского, который помог следствию, специальной грамотой.
Наша встреча с водолазом произошла на его рабочем месте в хайфском порту, где он работает в фирме Галь-Ям, которая занимается морскими подводными работами по всему Израилю.
Стоял прекрасный солнечный день, на волнах в Кишоне качался рабочий буксир с именем Роз на борту. Мы поднялись туда с водолазом, и, глядя в синюю морскую даль гавани хайфского порта, в акватории которого стояли на приколе суда, Аркадий начал рассказывать мне не о поисках, а о своей любви к морю. Он родом из Керчи, ныряет с раннего детства, в 14 лет получил «корочки водолаза» в ДОСААФе и стал нырять. Искал с друзьями древние амфоры на подводных развалинах древнего Пантикапея, помогал подводным археологам в составе экспедиций из разных городов Союза из-за границы – Польши и Чехии.
Перед призывом в армию его от военкомата послали учиться на матроса – рулевого речного катера. Он думал, что будет служить в понтонных войсках за границей. Но весной 86-го Аркадий оказался в Афганистане. Маме, папе, брату почти год он писал, что служит в Югославии. Мама написала: «вот ты врешь все, а я знаю: ты в Афгане».
Учеба в водолазной школе в Новороссийске, куда на учебу съезжались парни со всего Союза, запомнилась ему нырянием на затонувший «Адмирал Нахимов». Ребята спускались по его носу на морской грунт. Видели очертания корабля, песок, камни, проплывающих мимо рыб, катраны, ведь в Черном море больших акул нет.
После армии и учебы, получив свидетельство водолаза с разрешенной глубиной погружения 60 метров, Аркадий устроился на судостроительный керченский завод «Залив», который строил супертанкеры и обычные гражданские и военные суда. Теперешняя работа в фирме Галь-Ям сродни той, что он когда-то делал на керченском судостроительном заводе.
Ведь как строился корабль? В течение полугода в доке делалась коробка и двигатель. После этого корабль спускали из дока на воду, где он достраивался в течение года. Стоял, что называется у «стенки» — привязанный возле причала и обрастал ракушками, морскими улиткам, черепашками. Водолазы очищали корабль перед выходом его в море и помогали устранять неполадки. В общем, делали разные работы, которые нельзя сделать наверху.
Водолаз – редкая профессия.
— А сколько «русских» водолазов тут, — спросила я Аркадия.
— Где в Израиле? Раз – два и обчелся. В буквальном смысле. Всего водолазов такого уровня человек шесть и двое «русских». Как это ни странно звучит, водолаз – довольно редкая профессия, не часто встретишь в Израиле. Есть ребята, которые могут инструкторами быть, учить нырять, но работать под водой – нет.
За 10 лет его работы в Галь-Яме в их фирме перебывало множество аквалангистов. Были такие, что приходили и объявляли: «Я инструктором в Эйлате был, я там учил всех нырять». Аркадий давал в руки воздушный молоток с зубильцем: «На вот, ныряй, там надо сваи почистить». Один парень буквально полчаса под водой посидел, затем вылез, молча, все с себя снял, сказал спасибо и ушел. Это был его первый и последний день. Аркадий ему вслед: «Братан, ты куда?» А он отвечает: «Это не для меня».
Сатуновский в Галь-Ям и сварщик, и слесарь, и механик, короче, делает все, когда нет водолазных работ. Иногда нужно и в трюм залезть, и под паелы — почистить. Правда, бывают периоды, когда они не вылезают из воды месяцами, выполняя большие проекты. Однажды работали в Эйлате 4 месяца – обтягивали специальными одеялами сваи большого нефтяного причала.
Нужно было закрыть эти сваи, чтобы они не ржавели и не портились специальным защитным высокотехнологичным материалом. Когда их строили, такого материала еще и в помине не было. В Эйлате они успели полюбоваться уникальным подводным миром и даже на большой черепашке покататься, которая курсировала мимо них каждый день. Правда, она умная оказалась и сразу после их знакомства, изменила свой маршрут.
Экстрим под водой.
Уже в Израиле однажды лопнула стационарная километровая железная труба для подачи 95-го бензина диаметром не менее 28 дюймов. В море стоял танкер, который должен был по этой трубе выгружать или загружать бензин.
Ее надо было срочно ремонтировать, и водолазы не могли ждать погоды, перекрыли трубу с воздуха и начали работать.
— Море было бурное: баллов 7-8. И вот я нырнул и сижу на этой трубе, — рассказывал Аркадий:
— Мы делали под ней подкоп, чтобы можно было к трубе подступиться снизу. Я мог видеть камни, но пока опускался, меня перекрутило несколько раз туда-сюда, и я вдруг потерял ориентацию. Супервайзер на барже подсказывал мне, где берег, а где море, потому что я не видел ничего отчетливо, и давал мне ориентиры – что справа, что слева, а я ему по радиосвязи объяснял ситуацию, так как он тоже не мог на 100% правильно оценивать все детали происходящего…
Тогда они сидели на дне бурного моря чуть ли не сутки. Только вылезут на поверхность, трубу опять прорывает. Стали подавать для проверки прочности сварки в трубу воду под давлением 8 атм., потом 14 атм., все было нормально, а вот бензин более текучий — находил малейшую трещинку и вновь проходил.
Еще был случай, когда чуть не утонул коллега Сатуновского Цафир Саде. Он произошел во время работ «Галь Ям» в Ашдодском порту. На входе в порт 60 лет назад затонул корабль. 60 лет он провалялся под водой и никому не мешал. Но когда начали порт перестраивать и выдвинули волнорез на 1200 м в море, то вход в порт надо было изменить, и возникла насущная необходимость корабль убрать. Конечно, никто не собирался перетаскивать его на другое место. Его надо было просто разрезать, распилить – так, чтобы он рассыпался под водой. Командовал парадом Цафи. Он решил одним махом срезать нос корабля целым большим куском по наклонной, захватив часть широкой палубы, хотя это было опасно: корабль мог завалиться на бок и пойти ко дну. Так и случилось.Цафи ходил по палубе затонувшего корабля на глубине более 20 метров под водой, проверяя сделанный водолазами специальной сваркой разрез. И вдруг раздался характерный звук хрр-р , и корабль пошел ко дну. Закрепленный на носу колокольчик корабля развернуло, он зацепил шланг для подачи воздуха с баржи, перекрыв Цафи кислород. Сидящий перед экраном супервайзер увидел перед собой вместо подводной картины черный экран. Водолазы уже хотели прыгнуть в воду, но тут Цафи, как ракета, вынырнул из-под воды, жадно хватая ртом воздух.
Вся эта махина упала в полуметре от него, сбив вентиль со шлема. Он немножко запаниковал и сорвал шлем, хотя мог использовать запасной шланг.
Подводное снаряжение.
Шлем-шар, в котором работают водолазы, называется «триболтовка». Он закрывается на 3 болта, как у космонавтов и имеют 3 степени защиты – 3 шланга для подачи воздуха – один 100 метровый рабочий — из баржи и два запасных для подачи воздуха из баллона на спине и контейнера на барже. Потому считается профессиональным. На водолазном шлеме крепится фонарь-прожектор и видеокамера.Если с рабочим шлангом что-то случается, допустим, он вдруг лопнул, его передавило, перерезало, рыба-пила проскочила, перепилила – то у водолоза есть еще баллон за спиной. Он переключается через второй шланг на этот баллон и может идти вверх. В аварийной ситуации можно вытащить и третий аварийный шлангчик, и сообщить супервайзеру: «Давай аварийный воздух из контейнера!» и засунуть его под шлем, чтобы дышать. Звук через микрофоны идет, есть наушники. Разговор записывается в некое устройство – что-то наподобие черного ящика.
Если на глубине 40 метров водолазу хватает одного баллона за спину – нырнуть и сделать фотографию, то если на той же глубине надо открутить трубу и поменять ее, надо уже применять более тяжелое снаряжение — «триболтовку». Чтобы представить, как оно выглядит, достаточно вспомнить фильм «Человек-амфибия». Когда Ихтиандра поймали два человека в скафандрах – они были в таких «триболтовках».
Для других работ применяется другой водолазный костюм – «СКУБА» — легкое водолазное снаряжение. Водолазы называют его «Скубиду» по имени мультяшного героя — собачки Скуби Ду. Бывает, что плывет-плывет кораблик, намотал на винт рыбацкую сеть и все. Ихтиандру тут же звонят: «Аркадий, помоги!» Он надевает СКУБУ, ныряет и распутывает. Иногда приходится проверить заходящие в порт огромные корабли – снизу – не успели ли на них бомбочки поставить.
Как была найдена красная сумка.
В тот день, когда Аркадий нашел останки девочки Роз Пизам, должен был нырять тот самый старший водолаз «Галь-Ям» Цафир Саде. Его хорошо знали в полиции, где он до этого работал добровольцем. Поиски продолжались 5 дней. И в последний день он должен был присутствовать на каком-то совещании. И он уехал на свою встречу, попросив понырять Аркадия. И тот полез нырять.
У него уже воздух заканчивался — оставалось не больше, чем на полчаса. И Аркадий подумал: «Еще последний кружок сделаю, еще успею». И уже на последнем заходе он смотрит— на дне ремешок красненький, похожий на чемоданный. Он к нему. Раз — и увидел, что это чемодан-сумка. Открывает (она не была застегнута на молнию, а просто сложена), а там детские вещи, пижама с паровозиками. Он закрыл сумку и, прижимая локтем к себе, поплыл к берегу.
До этого их бригада прочесывала дно сантиметр за сантиметром. Для ориентации использовали толстый антенный кабель белого цвета, который хорошо виден в воде и чувствуется на ощупь. Растянули его с берега на берег и прощупывали полосу шириной 1.5 м в одну сторону и затем такую же полосу в обратную, а затем переносили кабель на 1 м вперед. В день водолазы Галь-Ям прочесывали не более 50 метров русла реки. Они работали в Ярконе при температуре воздуха свыше 40 градусов в непроницаемых гидрокостюмах в опасной воде на глубине 1.5 метра, при почти нулевой (20 см) видимости. После каждого часа работы необходимо было выныривать на поверхность – при этом пульс достигал 170 ударов в минуту.Они не думали о важности поисков, это была просто монотонная кропотливая работа. Аркадий вспоминал, что просто хотел найти девочку, чтобы уйти с этого места. Чего только не было в этой речке: детская коляска, старый маленький сейф, чемодан и, на удивление, много рыбы: сомы, крупные карпы… Их смена продолжалась с 9 утра до 3 дня. И в последний день поисков сумка была найдена.
Сразу прибыли добровольцы ЗАКА. Огородили место, закрылись и все, что было в чемодане, выложили и сфотографировали. Когда Аркадий увидел рядом с разложенными на подстилке вещами детскую соску — сердце дрогнуло. До сих пор точно не известно, была ли Роз жива, когда Рони Рон, ударив ее, отвез к речке и бросил в воду.
К этому времени водолазы уже прошли 500 метров от того места, которое указал Рони Рон, и ничего не нашли. Полиция решила, что бесполезно продолжать поиски, а подозреваемый уже стал отказываться от первоначальных показаний, говорил, что вообще не знает, где Роз. Если водолазы не могут найти тело, значит, полиция не может ничего доказать. Этот день был последней попыткой найти вещественное доказательство.Аркадий с сумкой подплыл к берегу и передал ее ждущим на берегу коллегам. Следователь, который допрашивал подозреваемого Рони Рона с глазу на глаз многие часы, бросился обнимать его, приговаривая:
— Ребята, вы не представляете, что вы сделали! Ну я ему сейчас устрою! Он мне уже говорит, что вообще ничего сделал. Сволочь!
Аркадий позвонил жене Татьяне. Она, когда стоит на кассе в супермаркете, не может отвечать на звонки, но тут откликнулась, и он сообщил ей, что нашел. Через несколько минут она перезвонила ему: «Аркаша, оденься, сестра сказала, что тебя все каналы, по всему миру показывают». Ведь Аркадий только вылез из воды и успел сбегать помыться в душевой кабинке, что было необходимо после работы в мутной воде Яркона. Его тут же обступили журналисты. Аркадий отвечал: спокойно, ребята!
Друзья сразу поняли, что это Аркадий нашел, потому что русский водолаз один только мог быть.
В 2008 году Сатуновский был выдвинут на звание «Человек года». Вот так закончился этот непростой проект.
«За кадром» этой истории остался не один из интересных морских рассказов Аркадия Сатуновского и семейная история их встречи с Татьяной (родом из Севастополя), рассказавшей, как муж учил ее нырять, когда она «уже была вторым сыном Семочкой беременная, но не знала этого, а на нее грузов навешали»:
— вы просто не представляете себе, что это такое – когда страшно, и у тебя вот такие вот глаза, ты поворачиваешься, и здесь его рука, и ты берешься за нее, и он плывет рядом – такой огромный и надежный – как скат…
Татьяна рассказала мне, что в последнее время у Аркадия начались проблемы со слухом, головокружения, и возникают острые боли в колене. Врачи пока не связывают это с проявлением признаков хронической кессонной болезни, и Аркадий не собирается бросать работу.
Татьяна Климович
Фото автора и предоставленные Сатуновским
-
Одержимые танцем
Женя Либман — обыкновенная симпатичная девчонка с хвостиком. Но первое впечатление обычности — обманчиво. При ближайшем знакомстве выясняется, что за почти детской внешностью скрывается человек, уверенно идущий к своей цели, волевой и бесконечно преданный делу, которым занимается. Вот уже несколько лет хайфчанка Женя Либман живет в Натании. Она и ее партнер Йоси Ласкин — чемпионы Израиля 2010 и 2011 годов по латиноамериканским танцам.
О жизни, полностью посвященной бальным танцам, наш разговор с 20-летней чемпионкой Израиля
— Женя, ваш «конек» — латиноамериканские танцы. Почему такой выбор?
— Они позволяют мне полнее выразить мой эмоциональный характер. В нашей программе 5 латино-американских танцев. Самба – это танец, который пришел из Бразилии, его корни — уличное карнавальное действие. Представьте себе красочный карнавал в Рио Де-жанейро, и вы почувствуете, что такое самба. Пришедший к нам с Кубы бальный танец чача прошел длительный путь эволюции и уже имеет не так много общего с той чачей, что танцуют сейчас кубинцы. Это танец дискотеки, новых знакомств и легкого флирта.
Но я больше люблю румбу — танец страсти и любви, демонстрирующий отношения между мужчиной и женщиной. Он намного медленнее, чем все остальные танцы. А вот джайв – очень быстрый и веселый танец. В нем надо быстро двигаться и «кидать» себя в разные стороны. Он пришел из Латинской Америки, из рок-н-ролла. Его танцевали рабочие, когда им надо было передохнуть. А теперь нам, танцорам требуется отдых после джайва, и поэтому в любом туре он обычно исполняется последним.
И наконец, страстный пасадобль, который в народе называют танцем тореадора с быком. У меня никогда не возникало желания выступать в роли быка, поэтому я считаю, что это танец тореадора с испанкой. Как партнерша, я должна продемонстрировать уверенность в себе, сосредоточенность и непокорность. А для партнера очень важна внутренняя концентрация, ведь бык может напасть на него. Все это вместе, дополненное игрой с плащом тореадора — составляет театрализованное представление – пасадобль.
— Как создаются композиции танцев?
— Композиции отрабатываются годами. При этом в них постоянно добавляются новые интересные элементы. Мы можем «подсмотреть» интересный элемент в интернете, выучить его во время мастер-класса, на занятиях у знатоков латино — американских танцев. Например, сейчас с нами занимается учительница из Испании Карина Рубин, которая сама до недавнего времени выступала на паркете. При этом тренер остается нашим тренером, маэстро. Кстати, нашу пару тренируют Лиля Фурман и Славик Аджидерский. Они и пригласили Карину. Такая практика приглашения на несколько месяцев специалистов из-за рубежа существует не только в нашей студии.
— А кто оплачивает их услуги?
— Кто приглашает, тот и оплачивает, то есть пары, занимающиеся в студии. Бальные танцы – это не дешевый вид спорта. Правда, у нас есть спонсор – организация «Итахдут ха-елед». Но многие расходы ложатся на плечи танцоров, например, на костюмы и обувь.
Мне очень повезло с платьем, в котором я выступала на последних турнирах. Мне его сшил лучший дизайнер бальных платьев в мире Веста из Англии. Мы общались с ним по интернету, послали ему видео с нашими выступлениями. Наша пара ему очень понравилась, и он взялся за пошив платья, сделал дизайн, подобрал материалы, сам сшил и послал. Стоило это 2 штуки евро, но он сделал хорошую работу.
У меня ведь все должно быть самое-самое: костюмы самые бешенные, более яркие, чем у остальных – не в плане цветов, а характерные, латиноамериканские. Макияж со временем я научилась делать сама.
— А как заработать деньги на это «самое-самое»?
— В 5 лет бабушка привела меня в хайфскую студию бальных танцев к тренеру Игорю Массу. Я многому научилась там, затем мне захотелось посмотреть, что происходит в других городах, и с 14 лет я стала ездить на занятия в студию бальных танцев в Натанию.
Во время Второй ливанской войны эти поездки стали опасными, ведь на Хайфу и прилегающие районы сыпались бомбы. И тогда мы с родителями решили, что я временно поживу в Натанье. Но как это часто бывает, временное решение оказалось постоянным, и я и по сей день живу и тренируюсь в этом городе, а в конце недели приезжаю навестить родителей.
Я привыкла к самостоятельной жизни, хотя поначалу мне было нелегко. Я сняла квартиру и стала работать в магазине, а по вечерам занималась бальными танцами. Потом закончила институт Вингейта, и сейчас я много работаю с детьми, помогаю своим тренерам. У меня есть детки, которых я взяла в 4-летнем возрасте, сейчас им 10-11, и они уже участвуют в крупных соревнованиях, например, в международном турнире в Ашдоде заняли 3-е место. Есть 2 хорошие пары 16-18 лет, достигшие неплохих результатов. Родители, конечно, помогают, мне, чем могут. А бабушка все зовет меня приехать в гости – вырваться в Хайфу на целую неделю. Но пока не получается.
— Занятия бальными танцами изменили вашу жизнь, вы успели побывать на соревнованиях во многих странах мира, каковы ваши впечатления?
— Мы сейчас – первая пара по мировому рейтингу в Израиле. То есть среди израильских пар занимаем самое высокое место в мировой градации (этот результат колеблется между 76-78 местом среди 150 самых сильных пар мира). В этом году мы успели выступить на соревнованиях в Америке, в Сингапуре и в Москве.
Если говорить о международных соревнованиях, то турниры различаются по уровню самих соревнований и по уровню их организации, да и публика в разных странах разная. Например, в Азии очень теплая публика. В Тайване на чемпионате мира по не олимпийским видам спорта мы выступали перед 13 тыс. зрителями. Там публика хлопает и кричит браво, если выступление нашло отклик в сердцах зрителей, вне зависимости от того, какое место пара занимает по рейтингу, и из какой страны она приехала. Нам, например, был оказан горячий прием.
В Москве на соревнования приходят, как на престижные коктейли – в смокингах. В России очень развиты бальные танцы. В Америке соревнования устраиваются в банкетных залах, а вот у нас в спортивных, и публики обычно приходит очень мало – в основном, близкие и друзья, и организаторы больше думают не о публике и танцорах, а о том, как бы хоть какую-то копейку заработать.
— У вас никогда не возникало желания уехать в какую-то из стран, где бальным танцам – этому очень зрелищному виду спорта — оказывается большее внимание и поддержка?
— Нет, я просто люблю Израиль. В других странах, когда мы выходим на паркет, и люди слышат: Израиль, то говорят: «Вау, в Израиле есть еще что-то кроме бомб?». И мы говорим им: «Да, Есть!». Всем нам так хлопают! Но очень немногие вообще знают, где находится Израиль, а если знают, то все в шоке: как мы приехали? Все думают, что здесь все плохо. Им по новостным программам показывают только сюжеты, связанные с войной и палестино — израильским конфликтом.
— Все тренируются, все хотят выиграть, но только единицы добиваются успеха. Так в чем секрет чемпионских результатов?
— Прежде всего, я хочу сказать, что для нашей пары, спортсменов-любителей, конечно же, важна техника, эмоциональная окраска и качество танца. Мы боремся и хотим хорошие места, но в бальных танцах нам важнее танцы, а не то, насколько больше поворотов мы сделаем и насколько выше можно поднять ногу.
Что касается секрета, то он прост. Надо постоянно заниматься танцами, надо ими жить, дышать, питаться, одним словом, всю жизнь посвятить танцам. Упорные тренировки, массажи, диета, правильное питание являются предпосылками победы.
Мы с Йоси Ласкин тренируемся каждый день, включая субботние вечера, по 3, 4, а то и 5 часов. Сейчас Йоси служит в армии, но после 4-х возвращается домой, так что до 10 вечера у нас есть время тренироваться.
— У вас случаются разногласия и споры?
— По поводу танцев – да, в жизни – нет. Это происходит от того, что мы оба одержимы одной целью: как улучшить танец и добиться победы, и иногда по-разному представляем себе какое-то движение, кусочек танца.
Надо сказать, что мы с Йоси очень разные люди. Я очень эмоциональный человек, иногда бываю импульсивной, мне все время надо чем-то заниматься, что-то делать, причем быстро. А Йосику, чем меньше говорить и суетиться, тем лучше. Он очень спокойный. Вот то, что я сказала про себя – у него все наоборот. Очень интересно: мы такие разные люди, но у нас хорошо получается совместная работа. Он хороший партнер в танцах.
— Что значит хороший партнер?
— Партнер должен вести, выполнять поддержки и помогать партнерше. Он должен знать, когда наш выход на паркет. А девочка должна заниматься собой и быть уверенной, что у нее все нормально: прическа в порядке, накрашена хорошо и вообще все отлично: размялись, надели туфли и пошли.
Хотя с туфлями у нас однажды произошел такой случай. Мы тогда только стали с моим партнером в пару и должны были выступать в одном важном турнире в категории юниоров. Дело было на чемпионате страны в Эйлате. Долго готовились, приехали, и все, как нам казалось, складывалось удачно. И вдруг приходит мой партнер — весь белый, на нем, как говориться, лица нет, и показывает мне 2 пары левых туфель, даже не одной и той же фирмы и вообще не его – и это те туфли, которые он взял. И вот он сидит и не знает, что делать, а наш тренер бегает среди участников конкурса и спрашивает, у кого 42-й размер. Обувь сняли с какого-то мальчика, тоже участника соревнований, но не в нашей группе. Йосик всегда был на хорошем счету. Поэтому мальчик посчитал за честь дать свои туфли, чтобы Йосик «вспотел в них». После этого он стал нашим другом, по крайней мере, мы всегда здороваемся.
Еще мне запомнилось наше первое выступление за границей. Мы выиграли первое место по юниорам в стране и поехали на наш первый чемпионат Европы в Москву с родителями. Станцевали первый тур, прошли на второй. И вот мы вышли на разминку. Мой партнер решил разминаться в спортивных штанах, которые он надел поверх костюма. Мы выходим на первый танец и вдруг слышим: Йосик, Йосик, штаны! Оказывается, Йосик вышел выступать в спортивных штанах. И вот интересная у человека была реакция на ситуацию: он прямо на паркете стал снимать штаны, потом догадался и побежал за кулисы. Это тоже одна из наших историй.
— С 16 лет ты ведешь самостоятельный образ жизни, родители остались в Хайфе, ты живешь в другом городе. В последнее время это становится нормой для молодых израильтян, так ведь?
— Я считаю, что это нормально. Если есть цель, надо идти к ней. Каждый танцор хочет стать чемпионом мира, я не исключение. В Натании я не одна, я там со своими друзьями – со всей дружной «мишпахой». Все танцоры – мы как одна большая семья. Мы встречаемся каждый день в студии, вместе гуляем, вместе идем отдохнуть – пообедать, посмотреть фильм, поиграть в бильярд. Мы ведем разговоры о многом, но в основном, о танцах. Ведь танцы – это наша жизнь.
— Ты приехала в страну из Харькова в 3 года. Кто вы – новое поколение израильтян, у которых мамы и папы, дедушки и бабушки — большую часть жизни прожили в Союзе и культура которых, очевидно, никогда не переплавится в плавильном котле?
— Все танцоры, в основном, русскоязычные. Общаемся мы на «миксе» – смеси русского и иврита, хотя больше на русском. У нас русскоговорящие тренеры. Кроме того, те, кто приезжают обучать из-за границы – в основном, русские тренеры. Всю информацию мы получаем на русском и ее легче передать ученикам также на русском.
Но это не главное. Мы читаем книги на иврите (у нас с Йоси – целая «обойма» книг – в основном, Пауло Коэльо, а также детективы и любовные романы), смотрим, в основном, американские фильмы. Наверное, главное, это преданность делу, которым занимаешься, привитая нам нашими родителями. Мало найдется коренных израильтян, которые будут вот так выкладываться и вкалывать, во имя спортивной цели работать тяжело и трудно. Это предполагает соблюдение дисциплины поведения дома, дисциплины в танце, дисциплина тела, дисциплины всего.
— Меня, как и других ваших болельщиков обескуражил результат выступления вашей пары на открытом международном турнире по бальным танцам в Ашдоде. Что там случилось?
— Мы с трудом сумели выйти в финал. Это при том, что мы неоднократно обыгрывали и зарубежных и израильских участников турнира на многих международных соревнованиях и среди его участников мы занимали второе место по международному рейтингу. Вы скажете: спорт есть спорт. Это верно, но я скажу также: Ашдод – это Ашдод. Мы знали, куда мы едем. В Ашдоде – наши основные соперники, и нас там не любят.
Сейчас мы готовимся к следующему чемпионату Израиля, который должен состояться в феврале в Иерусалиме и очень волнуемся, потому что труднее всего нам соревноваться в Израиле, мы боимся необъективности оценки выступлений.
Танцы — это не такой вид спорта, что вот ты прибежал первым, и значит, занял первое место. Тут есть и субъективный фактор. Поэтому иногда выигрывает тот, у кого больше сила, вернее, тот, за кем большая сила. Назовем эту силу «политической». И это очень жалко, потому что пару не судят по качеству танца.
Так закончился нас разговор с Женей Либман – девочкой, которая живет и дышит танцами. И мне хотелось обратиться к ней со словами из так любимого мною фильма «Золушка»: Настанет время, и никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, а душу большой…».
Хотя я сама уже давно перестала верить в сказки.
Фото автора и из архива Жени Либман
Для отправки комментария необходимо войти на сайт.