Рубрика: Интервью

В театре » Habima» в Тель-Авиве состоялся показ спектакля «Царь Эдип» режиссера Ханана Снира.

Алекс Круль и Евгения Додина в спектакле «Царь Эдип»
 
Режиссер не впервые обращается к творчеству древнегреческих драматургов.
В Афинах на Фестивале древнегреческой классики в древнегреческом театре в Эпидавре в 2012 году шла постановка Снира «Электры», основанная на произведении «Электра» через интерпретацию трех трагиков.
В 2007 году состоялась премьера «Антигоны» Ханаана Снира по трагедии Софокла в совместной постановке «Габимы» и Камерного театра.
И вот теперь 2 января состоялся предпремьерный показ спектакля «Царь Эдип».
Как и в предыдущих режиссерских работах, в спектакле нет декораций и костюмов, стилизованных под античный мир. А есть бьющие через край эмоции и трагедия человека и правителя, который печется о благе государства и народа, избавляя его от власти чудовища, уже считающего себя орудием богов и испытавшего ужас падения с этой высоты.
Когда Эдипу становится ясно, что пророчество дельфийского оракула сбылось, и это он совершил преступление, убив отца и женившись на своей матери, Царь Эдип сам выносит себе приговор и ослепляет себя.

Интересно, что на такую сложную в эмоциональном и психологическом плане роль режиссер Ханан Снир пригласил совсем молодого актера. Алекс Круль — выпускник студии Йорама Левинштейна, закончил ее 3 года назад и за короткое время успел сыграть несколько интересных ролей, сделав заявку на успешную карьеру (о чем писала газета «Йедиот Ахронот»).

Алекс приехал в Израиль из Львова вместе с семьей в совсем юном возрасте, поступил и с успехом учился в школе «Орт» в Кирьят Моцкине у известного педагога Ави Кохави. Он сделал багрут по специальности «Театр» и, несмотря на сомнения родственников, предпочитавших, чтобы любимец семьи выбрал более стабильную карьеру инженера или врача, пошел по непроторенной дорожке актерской стези, дразня капризницу — судьбу и уповая на свой актерский талант.
Перед спектаклем состоялась встреча актеров с недавно завершившим президентскую каденцию Шимоном Пересом, поздравившим актеров и пожелавшим им и лично Алексу успеха. Присоединяемся к поздравлениям, шапо!

Актер, приехавший в страну в совсем юном возрасте и которому, конечно же легче общаться на иврите, чем на русском, часть интервью дает на «великом и могучем», который старается не забыть. Он проводит параллели с образом своего героя, стараясь объяснить, почему смог сыграть Эдипа

— Режиссер спектакля Ханан Снир – чудесный человек. Я уже прошу прощения за мой русский, я просто не хочу забыть мой язык и стараюсь, как можно больше говорить. Так вот, Ханан Снир – режиссер, изумительный человек, талантливый, смешной, добрый. Он держал мою руку всю дорогу, а в конце, сейчас – отпустил.
— Расскажи, пожалуйста, о спектакле.
— Спектакль «Король Эдипус», король, круль, а я Алекс Круль – Король Эдипус.  И в спектакле Эдипус проходит «типуль».
— Ему хотят помочь, излечить от чего-то.
— От чего-то… А что это «чего-то»? Это душа человека. Я много спрашивал и себя и Ханаана: «Почему я?»
— Как он нашел тебя?
— Ханан Снир увидел меня в рок-опере «Срулик» у Йорама Левинштейна режиссера Моше Кэптена. Музыку написал Йони Рехтер. Но то, что я хотел сказать: если я добрый человек, а Эдипус – убийца, его образ – человека, которого все любят, только он сам себя не любит. Внутри у него какая-то болезнь, ментальная болезнь. И он решает эту проблему. Чтобы это сыграть честно, верно, необязательно кого-то убивать. Но я за это плачу. Чтобы это было верно на сцене, что-то из этого должно быть в моей жизни.
— Алекс, ты проводишь ассоциации?
— Люди любят Эдипуса и меня любят, но потому что и я их люблю.  Я такой человек, слава Б-гу, мне это легко дается, я не должен для  этого делать какие-то усилия. Но что-то в моей-то душе не так…
— Ты считаешь, что тебе что-то мешает?
— Чтобы сделать эту роль, я должен жить своей жизнью, а она опасная.
— Жизнь актера, человека, который отдает себя? Ты все время идешь по какой-то грани чувств?
— Да. Толстой сказал как-то… Его спросили: «Почему вы грустный?» И он ответил: «Вы говорите со мной словами, а я чувствами».
— Саша, мне кажется, что большинство людей душевно глухи, но есть те, которые живут и глубоко чувствуют, мне кажется, ты одни из них, тебе это трудно?
— Очень.
— Что привело Эдипа к убийству тех, кого он встретил на своем пути?
— Истерия, ему только что оракул сказал, что он женится на своей матери, и у них будут дети, и он убьет своего отца. И он убегает из Коринфа и бежит в Делфи, и его мучает мысль, что я, кто я, почему именно я…
— И в жизни, наверное, бывают моменты, сравнимые по силе чувств…
— Нет, я стараюсь быть добрым к людям, я чувствую себя лучше всего, когда творю добро… Это самое большое удовольствие в жизни.
— И все же почему именно ты – из сотен молодых людей?
— Мой ответ не будет точен, потому что это только мой ответ. Жизнь больше меня, но это то, что я думаю. Потому что я могу, потому что я выживу.

Татьяна Климович 
Фото актера — автора

Сегодмя мы продолжаем серию публикаций о фестивале вокальной музики в

Абу Гош. Он проходит в течение 5 дней на праздник Шавуот с 3-го по 7 июня. В его рамках 17 концертов пройдут в церкви Кирьят-Яарим, 6 — в крипте монастыря бенедиктинцев.  На 5-ти открытых площадках зрители насладятся концертными представлениями разных жанров — камерным, оперным, фольклорным, выступлениями хора и аккордеониста.

В предыдущей статье речь шла о старинном монастыре бенедиктинцев в Абу Гош, где проходит часть концертов.

Было интересно познакомиться с его обитателами — монахами — католиками, гостеприимно открывающими двери крипты гостям фестиваля — израильтянами и туристами — отрывая им и свои души, впуская в жизнь, обычно скрытую от посторонних глаы.

Предлагаем вашему вниманию рассказ монаха Оливье — переданный почти дословно, в переводе с иврита на русский. Он рассказывает о себе в крипте монастыря бенедиктинцев. В ней царит полумрак и прохлада. Вокруг — прекрасный парк с пальмами, многолетними деревьями, сад с фруктовыми деревьями. Монахи сами ухаживают за ними, возделывают землю.  Из плодов лимонного дерева Оливье готовит свою фирменную лимонную настойку, которая продается в местном магазинчике вместе с сувенирами, часть из которич также сделана руками обитателей монастыря.

Мне было интересно узнать, как бывший французкий моряк стал монахом, отказавшись от возможности создать семью, как он очутился в Израиле, став чуть ли не единственним из живущих здесь монахов — обладателей израильского гражданства.

Рассказывает монах Оливье:

— Я стал монахом, потому что очень этого хотел. Моя первая встреча с Эрец Исраэль произошла, когда мне было 13. Я рос в христианской, очень светской семье. И вот однажды я увидел фильм «Эксодус», с которого и начался мой роман с Израилем.

А в 19 лет я посетил монастырь на северо — западе Франции и почувствовал, что меня притягивает эта жизнь. После службы во флоте в регулярной французской армии я стал монахом.

Монахи, и в частности, монахи — католики молятся в монастырях, распевая псалмы. В них есть постоянно повторяющиеся слова Иерусалим, Израиль… Мысли об Израиле, пробуждающиеся от этих слов, детские переживания после фильма «Эксодус», сохранившиеся в памяти – все это повлияло на мое стремление приехать в Израиль. Кроме того монахи, живущие в монастыре Абу Гош — из Нормандии – того монастыря, где я стал монахом. Существует связь между двумя монастырями — нормандским во Франции и в Абу Гош в Израиле.

В один прекрасный день отец — настоятель нормандского монастыря вызвал меня к себе и, спросив, по-прежнему ли я хочу поехать в Израиль, сообщил, что монахи монастыря в Абу Гош хотят, чтобы к ним присоединился еще один молодой монах.

Через 10 дней я уже летел в Израиль. Я считаю, что нет случайных вещей.

Несколько лет назад в своей комнате в этом монастыре я читал историческую книгу о кораблях, на которых нелегальные репатрианты плыли в Палестину в период британского мандата. И вдруг обратил внимание, что в реальности корабль «Эксодус» — «Ециат Европа» («Выход из Европы») отплыл от южных берегов Франции в ночь с 10-го на 11 июля 1947 года! Я был в шоке.

Складывалась очень интересная картина: 13-летним мальчиком из светской христианской семьи я увидел американский фильм с Полом Ньюманом в главной роли, фильм «кичи», и он открыл мне глаза. И ровно через 30 лет после отплытия «Эксодуса» я улетел в Израиль.

Кстати, сегодня я — гражданин Израиля, почти единственный из всех монахов, живущих в Израиле. По существующему законодательству я должен был отказаться от французского гражданства, ведь я не еврей, и на меня не распространяется закон о возвращении. Но тогдашний министр внутренних дел Офир Пинес Паз сказал, что Оливье не станет ни от чего отказываться, и станет обладателем 2-х гражданств — французского и израильского, которое ему будет присвоено со всем уважением. И сегодня у меня 2 паспорта. Авраам Пораз вручил мне документ о постоянном местожительстве.

Отвечая на вопросы находящихся в крипте посетителей, Оливье рассказал, что монастырь в Абу Гош не большой, рассчитан на проживание не более, чем 13 монахов. Сегодня в нем проживают 10. Есть еще монастырь монашек. В нем живут 12 монашек. Монахи молятся  на латинском, французском языках и иврите.

В программе фестиваля

4.06 в 16.15 в крипте монастыря бенедиктинцев — концерт «Я  скрипка для музыки твоего голоса» (солистка Эйнат Аронштейн, сопрано, скрипка — Яэль Брольски)

4.06 в 18.30 в Крит Яарим Концерт — совместное выступление вокального израильского ансамбля и оркестра Барокда (дерижер Юваль Бен Озер), Гендель, Бах «Бессмертная красота»

5.06 в 18.30 , 6.06 в 15.00 в Крит Яарим — особые гости фестиваля  – Нидерландский Камерный хор из Амстердама — Nederland Kamerkoor, которым руководит молодой дирижер из Эстонии, известный интерпретатор духовной музыки  Ристо Йоост — один из лучших хоров в мире

6.06 14.00; 16.15 концерты в крипте (подробности о них и других концертах  на сайте www.agfestival.co.il )

Выступления и концерты на открытых площадках 7.06 в субботу с 12.00 до 16-00

Татьяна Климович

Фото автора

Встреча с музыкантами такого уровня — это всегда событие. Скрипка в руках виртуоза то взлетала грифом вверх, то становилась балалайкой, а затем, подчиняясь волшебному смычку, начинала петь на высокой ноте, и души слушателей, казалось, возносились ввысь и парили на волнах вдохновения вместе с Саней Кройтером, который, вдруг, как будто шутя, увлекал их в бурное море звуков и мелодий бешенного темпа, энергии и темперамента, пробуждая желание пуститься в пляс, отбивать ритм, хлопать и скандировать «Браво!»

 

— От чего зависит мастерство скрипача, как возможно взрастить в себе эти способности, талант? – спросила я музыканта после гала-концерта Украинской культуры в Хайфе, в завершение которого он выступил, и все участники которого, надо это отметить, отличались высоким уровнем исполнения.

— Я точно не смогу ответить на ваш вопрос, однозначно. Потому что этому учатся всю жизнь. Каждый концерт – это практика, это новые ощущения, это опыт, который набираешь за все годы.

Я, конечно, получил свое образование. Естественно, все это было: и школа, и училище в Кишеневе. Был год Академии в Израиле. На этом профессиональное образование я закончил и пошел в концертную деятельность. В принципе, опыт набирается только на концертах.

— А с детства – вы знали, что станете музыкантом?

— Я думаю, что папа знал, я не знал.

— Вы хотели или вас заставляли заниматься?

— Не то чтобы заставляли, но скрипка – сложный инструмент, я не могу сказать, что мне было легко. Но папа хотел. Папа был очень известным музыкантом и хотел, чтобы сын играл на скрипке. А я, видимо, подавал какие-то музыкальные надежды. Так получилось, что сегодня я и скрипка — неразлучны на всю жизнь.

— Как вы общаетесь вне концертной деятельности, вы проводите совместные репетиции с вашим отцом — известным музыкантом, аккордеонистом Эмилем Ройтором?

— Нет. У нас уже все, видимо, на таком уровне, мы так друг друга чувствуем, впрочем, как и все мои ребята, что нам практически не нужны репетиции. Просто если появляются какие-то новые темы, можно встретиться, что-то придумать. Все на ощущениях.

— Есть какое-то чувство внутренней конкуренции? Ведь вы достигли уже такого высокого уровня…

— Я вижу сегодня молодых скрипачей, музыкантов, которые просто уникальны, я искренне восторгаюсь и рад, что такие есть. Поэтому я абсолютно не боюсь этого. Мне приятно подойти к человеку и сказать, что это было здорово!

— Вы участвуете в разных концертах – и камерных, и перед большой аудиторией. О чем вы мечтаете, что планируете?

— Я планирую как можно больше выступать по всему миру, это понятно.

— Где вам довелось побывать?

— Я был везде, наверное, и собираюсь быть. Я выступал и на Бродвее, и в Кремле и так далее. Были многие хорошие концерты. Но для меня количество людей, оно, наверное, не столь важно. Важен прием. Бывает, что зал совсем маленький, а прием, как будто тысячи людей. Поэтому я думаю, что качество публики не зависит от количества.

— Какие, например, впечатления от концерта в Кремле и на Бродвее, чем отличается публика или это момент, настроение?

— Отличается, но в том и другом случае это очень волнительный момент, очень приятный, потому что принимают очень хорошо.

— Стандартный вопрос: кем вы себя считаете: кишиневцем, евреем из Молдовы, израильтянином, человеком мира?

— Однозначно я человек мира, и музыка это подтверждает, потому что музыка — она не имеет ни границ, ни политики, ни религии, ничего. Это единый язык, который дан нам свыше, и мы общаемся с помощью этого языка со всеми.

— Где вы живете?

— В Тель-Авиве.

— И как вам вообще тель-авивская жизнь, богемная жизнь? У вас есть друзья, семья?

— Да, конечно, есть очень много друзей. Дочке 8 лет. Все хорошо, Тель-Авив замечательный. Иногда хочется от него оторваться, но без него тоже невозможно.

— Куда оторваться, где вам комфортней всего?

— В мошаве, но без Тель-Авива тоже не получается.

— Вы не планируете куда-то уезжать? И что вы думаете о будущем своей дочки в нашей такой бурной действительности?

— Я не могу сказать. Пути Господни неисповедимы, поэтому я не могу сказать. Но я люблю эту страну.

— Скажите, пожалуйста, несколько слов хайфчанам.

— Хайфа — уникальный город, уникальное место, это уникальная публика, которую я очень люблю. Я знаю, что и меня здесь ждут, поэтому я с большим удовольствием приезжаю в ваш замечательный город.

 Остается добавить, гала-концерт Украинской культуры в хайфском зале Раппопорт с участием замечательных израильских артистов состоялся под эгидой Объединения выходцев из Украины и его Северного отделения (арт-директор культурного проекта Елена Джейко), выразивших благодарность за содействие и поддержку хайфскому муниципалитету и заместителю мэра Хайфы Юлии Штрайм, а также  городскому Управлению абсорбции.

 

 Татьяна Климович

Фото автора

 

 

 

В Израиле в Хайфе живет единственный на сегодняшний день крымский  подпольщик Мордехай Браун, уцелевший в войну благодаря хорошему знанию немецкого языка и славянской внешности – автор книги «Наперекор судьбе» (2004 год, Хайфа). В 1944 году по ложному доносу был арестован и провел в заключении 11 лет, в том числе 2 года на Колыме. С его дочерью – хайфчанкой Зиной Браун – многие из вас хорошо знакомы. Зина — исполнительница многих ролей, в том числе, главных, в спектаклях театра «Лица» и автор интересных рассказов.

Совсем недавно мы, хайфчане, поздравили с юбилеем Зининого отца. Мордехаю Брауну исполнилось 90 лет!

А незадолго до этого знаменательного события я побывала у него дома. Конечно не впервые Мордехай Браун давал интервью. Статья о его судьбе была напечатана в немецком журнале «Трибун», он издавал  свои заметки в хайфской русскоязычной прессе. У него дома  я увидела  подписанное знаменитым режиссером Стивеном Спилбергом благодарственное письмо за данное его фонду интервью. Его воспоминания хранятся в базе данных, организованной фондом Спилберга — в числе 50.000 других свидетельских показаний переживших Холокост из 56 стран мира – в музее Яд Вашем  в Иерусалиме и «Холокост» в Вашингтоне. В 1999 году Мордехай Браун снялся в фильме «Джазмен из Гулага» — о знаменитом музыканте, немецком еврее польского происхождения Эдди Рознере. Они встретились в Гулаге, когда Мордехай Браун работал на стерилизации одежды, травил вшей. И Эдди пригласил его в оркестр, сделав для Мордуха – так его звали в лагере специальную тубу. Ведь у Брауна на левой руке нет пальцев, отрубил себе в лагере, чтобы не умереть на непосильных работах.

Судьбы их были в чем-то похожи. В 1939 году после завоевания Польши немцами, они бежали в Советский Союз, росли в еврейких семьях, Эдди в Германии, Мордехай в Польше. Он родился в 1923 году в Варшаве.  Папа – инвалид первой мировой войны, торговал табачными изделиями. В семье было  8 детей. Он — второй по счету. Все дети очень красивые, удачливые.

Когда началась война, ему было 16 лет, он учился в религиозной школе — Хедере, изучал Тору, но и в светской также, хорошо знал математику, историю, языки. Немецкая оккупация началась с грабежей. Сначала немцы вели себя более менее корректно, ну разве что разразграбили еврейское имущество. Приходили в дом, приказывали жителям выйти из квартиры и забирали то, что им нравится. Семья Браунов жила в небогатом районе, а немцы были осведомлены, куда им идти, поэтому к ним в семью не пришли. К тому же все семейные драгоценности сметливый Мордехай наказал маме спрятать в  тарелочку люстры.

С первых дней прихода немцев Мордехаю довелось строить гетто. Вышел такой  приказ – из каждой квартиры – один член семьи должен был приходить на сборный пункт. Там людей строили в колонны и гнали на работу – на объект. Разбирали разрушенные  дома и из кирпичей строили  3-метровую стену в 3 кирпича толщиной. Никто тогда не знал, что это будет Варшавское гетто. Но на верху стены бетонировали колючую проволоку .  Семья Браунов жила недалеко от старого еврейского кладбища, и его стена служила одной из стен гетто.

24 октября, приготовив себе вещи – теплое белье, крепкие солдатские ботинки и демисизонное пальто, он отправился в путь. Стал семейным разведчиком. Ведь молодежь уходила массово с территории, занятой фашистами на советскую сторону. Его брат ушел на месяц позже.

Дважды, петляя, он переходил Буг. Первый раз подошел к понтонному мосту через реку, построенному рядом с разрушенным, но его заверул часовой. Покрутившись у моста, Мордехай увидел, что к нему   направляется благодушно настроенный немец, без оружия. Немец наяривал на гармошке  какой-то мотивчик, и Мордехай ему помог – свистом. Они стали наяривать вместе. Тебе на мост, -спросил немец. Я, я – ответил Мордехай, и они пошли.

Удивительно, как Мордехай не боялся, запросто выдавал себя то за поляка, то потом – за немца…

 

Репортаж Татьяны Климович

  Спустя 72 года после начала Второй мировой войны хайфские ветераны — инвалиды вновь открывают эту страничку истории.
Они прошли войну простыми солдатами, похоронив многих своих боевых товарищей — Анатолий Мостовой и Арон Черномордик. Были тяжело ранены и награждены Орденом Славы III степени и Орденом Отечаственной войны I степени. За их плечами — славная трудовая биография, приезд в Израиль, ветеранская деятельность в хайфском отделении израильского Союза инвалидов войны (рук. Исаак Сморода), а в душе — неукротимое желание, как можно больше рассказать о той сташно тяжелой войне, с ее буднями и подвигами и будничным героизмом. Как они говорят сами о себе: «мы воевали, а награды пришли позже»…
 Анатолию Мостовому — инвалиду Второй мировой войны — еще не исполнилось и 17, когда началась война. Он работал на оборонном предприятии в Москве — бывшем заводе Михельсона (том самом, где эсерка Каплан стреляла в Ленина). В военкомате парню сказали, что во-первых он очень молод, а во-вторых его должны отпустить с завода. В конце концов Анатолий добился своего, и его послали на прохождение боевой подготовки в Горький.
Фронтовик вспоминает об одном из самых тяжелых военных эпизодов — форсировании Днестровского лимана, когда его 10-й отдельный гвардейский пулеметно-артиллерийский батальон принял огонь на себя, и об освобождении ж.-д. станции Бугаз. Там в послевоенное время вырос замечательный поселок Затока —  излюбленное место отдыха жителей Украины, на территории которого находится не менее 200 баз. Вот только мы, отдыхающие, не знали, никогда не задумывались о том, сколько жизней было положено здесь, в этих заповетных местах, где раскаленный воздух парит над кажущейся белой полоской лимана. Сейчас в центре поселка установлен памятник воинам-освободителям. Каждый год сюда сьезжались оставшиеся в живых боевые друзья Анатолия Мостового. Он участвовал во многих встречах, организуемых муниципальным  советом Затоки.
 В боях за освобождение Приднестровья погибло 149 боевых товарищей Мостового, всего 39 из них удалось подобрать и похоронить в братской могиле, а остальных унесло в Черное море, и их поглотила морская пучина.
«Принимаем огонь на себя».
Вот как это было. В апреле 1944 года после освобойдения Одессы части 1-го Гвардейского Краснознаменного Николаевского Укрепрайона вышли к Днестровскому Лиману и, прикрывая фланг 3-го Украинского фронта, заняли оборону вдоль Днестра — до впадения Днестра в Черное море и побережье Черного моря до Одессы. 10-й батальон занимал участок Каролино-Бугаза, Цареградского «гирла» (горла по-русски) и все побережье косы (поселок  Затока). В ночь с 21 на 22 августа 19 44-го батальон форсировал Днестровский лиман в самом узком и глубоком месте шириной в несколько сот метров у впадения его в море, где очень сильное и меняющееся вдоль противоположных берегов течение. Оно затрудняло управление лодками, но тем не менее батальону удалось добраться до середины лимана, как вдруг лиман осветили вражеские прожекторы, и на батальон обрушился огонь из всех видов стрелкового, минометного и артиллерийского оружия. Противник ждал их именно здесь, на самом узком участке. Из батальона спаслось человек 20, они буквально «зацепились» за «свой» берег лимана, чудом сумев не поддаться течению, которое несло их в открытое море. Лодки были разбиты, из оружия остался один пистолет на 2 десятка бойцов. Потом их подобрали, и они узнали, что находившиеся выше вдоль берега силы 8-го и 2-го батальонов бесшумно достигли берега противника и сильным пулеметно-минометным огнем начали уничтожать прозевавших их румын. Немцы открыли огонь по отступающим румынам, а те в ответ, по немцам. И эта борьба позволила десанту развить успех на главном участке наступления и продвинуться в направлении на Аккерман.
Путь почти до самого конца войны.
Дальнейший боевой путь Анатолия  Мостового проходил через Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию. Во время обороны в районе озер Балатон и Веленцы, где фашисты рвались к окруженному советскими войсками Будапешту, 7 января 1945 года Анатолий Моствой был ранен и потерял кисть руки. Победу встретил в госпитале. Был награжден Орденом Славы III степени и Орденом Отечаственной войны I степени
 «Пороховые боевые» Арона Черномордика 
Черномордик Арон Львович — рассказывает, что 22 июня 1941 года он — девятиклассник — был с товарищами в школе. По радио они услышали, что в 12 часов дня будет передано важное сообщение. Все собрались в учительской. Министр иностранных дел Молотов сообщил о вероломном нападении Германии на Советский Союз.
Бомбили Киев, Минск… Через день начали бомбить его родной город Оршу, что в Белоруссии – аэродром, ж.-д. узел и другие объекты города. 3 июля семья Арона на открытой платформе товарного поезда с заводским оборудованием отправилась в эвакуацию. По дороге поезд бомбили. На станции Новосокольники бомба попала в один из вагонов, было множество убитых и раненых. Состав переформировали, и семье Арона удалось добраться до места эвакуации в Благовещенске Башкирской АССР.
Но по-настоящему, Арон начал понимать, что такое война, когда после работы на оборонном заводе добился направления на фронт. В июле 1942 года был зачислен курсантом в Южно-Уральское пулеметное училище, а в  декабре курсанты отправились на фронт – от Благовещенска до Уфы шли пешком, а затем на поезде – на только что освобожденную станцию Валуйки, где между колеями высились горы трупов – вперемежку наши солдаты и враги. Это тяжело было видеть новобранцам, совсем мальчишкам, все еще «маменькиным сынкам», как говорит Черномырдик.
Потом были бои за Сталинград.
Его часть заняла позицию у реки «Росский Селец», где сосредотачивались отступаюшие из занятого немцами Харькова отдельными группами бойцы. Фронт стабилизировался по линии реки. Когда немцы подошли к реке  бойцы вырыли в деревне окопы, заняв  боевую позицию. Во время боев Арон Черномырдик был связным роты с 4-м батальоном 44-го стрелкового полка 15-й Гвардейской дивизии, зачастую выполняя боевые поручения под шквальным огнем противника. Он вспоминает о случае, когда снаряд сбоку попал в землянку в 3 наката, убив начальника штаба, а Арона, не успевшего дойти до нее и находившегося в 300 метрах, спасло чудо — задержка в несколько минут.
В июле 1943 года группы советских войск совершали прорыв на Курско-Орловском направлении. Как вспоминает, Арон Черномырдик, стоял сплошной гул самолетов, и повсюду слышалисз взрывы снарядов. Шло наступление. Батальон Черномырдика находился на участке прорыва  в районе хутора Батрацкая дача. Именно здесь Арон был тяжело ранен разорвавшимся поблизости от штабной землянки снарядом, в один миг почувствовав, как будто тонну груза подвесили к его ноге…   
 Арон Черномырдик награжден Орденом Славы III степени и Орденом Отечественной войны I степени за участие в операции по взятию языка и бои на Курско-Орловском направлении под Белгородом.

 
 О своей войне рассказывает Анатолий Мостовой

 

Репортаж и видеоинтервью Татьяны Климович